Феникс обернётся пеплом

8. Золотой лев (часть 1)

Тенер сидел на полу, облокотившись на стену. Дрожащие пальцы сжимали кружку с тёплым чаем. В комнате было свежо. Из открытого окна тянуло влажным чуть землистым воздухом. Шторы надувались и оседали волнами, будто в темноте дышал огромный затаившийся зверь. Узкая полоска лунного света разрезала комнату надвое.

Сэнай стоял в тени у стола, недвижимый, почти растворённый во мраке. С тех пор, как Тенер ворвался к нему — бледный, как мертвец, и растерянный, — он не проронил ни слова. Просто впустил. Заварил чай. Дал отдышаться.

Тен был благодарен. Эта сдержанная поддержка помогла ему удержаться на грани. Склеить острые осколки чувств, оставшиеся от сна.

Опять сон.

Сюжет был другим, но ощущения — такими же яркими, липкими, въедливыми.

Тенеру казалось, что он сходит с ума. В голове всё ещё эхом отдавались чавканье, рычание и звуки рвущейся плоти. Кожа горела, одежда обжигала её, и даже гуляющий по комнате ветерок облегчения не приносил. Тен тяжело вздохнул и закусил губу.

— Меня что-то пожирало, — выдавил он наконец, вздрогнув от собственного голоса. Хриплого, слишком низкого, царапающего горло — будто в лёгких застряло что-то чужое, рвущееся наружу.

— Чудовище? — спокойно спросил Сэнай.

— Не знаю. Всё как в тумане. Но я… чувствовал. Как его клыки впиваются в мою кожу. Как когти раздирают меня на части. Как я истекаю кровью. И запах… — его передёрнуло. — Спёртый, горячий. Я задыхался. И ещё — ладан. Как в том первом кошмаре.

— Думаешь, они связаны?

Тенер пожал плечами и сделал глоток. Вкус был кисло-сладким, немного терпким — напоминал яблочный пирог с гвоздикой и корицей.

— Думаю, нет. Хоть и похожи. В тот раз я был собой. Сейчас — нет. Тело двигалось, дышало, кричало — но не по моей воле.

К горлу подступила тошнота, по телу пробежали мурашки. Тенер сделал глубокий вдох, опустил голову и уткнулся лбом в колени.

— Оно было чужое, Сэн. Странное. Отвратительное. Будто кто-то влез в меня. И не ушёл.

— Пей чай. Полегчает, — Сэнай выскользнул из тени и подошёл. Сел напротив, скрестив ноги. — Возможно, ты просто стал… Чувствительным. В тебе пробудилось то, что раньше спало. Неудивительно, что ты по-другому ощущаешь себя в теле.

Пробудилось. Тенеру не хотелось пробуждаться. Вернее сказать, он боялся этого. Боялся, что слишком многое изменится, и новая жизнь не придётся ему по вкусу. Он и прошлую-то не успел как следует распробовать.

Хотелось замереть, зажмуриться и прижать ладони к ушам. Сделать вид, что ничего не происходило. В детстве Тен любил часами сидеть почти без движения и утопать в вязких сладких фантазиях. Он верил, что если достаточно долго молчать и мечтать, мир уступит. Ведь все постоянно выделяли его и называли особенным.

Но мир не исчезает, когда ты закрываешь глаза. Время не останавливается. Можно ненадолго сбежать от того, что тебя ранит, — но от себя не сбежишь.

— Я… изменился, да? — Тенер поднял взгляд. Голос дрожал. — Я уже не я?

— Может, это раньше ты не был собой? — Сэнай чуть приподнял бровь. — Не драматизируй. В конце концов, плохой сон может присниться кому угодно. А если вспомнить, сколько всего с тобой произошло… — он тихо хмыкнул. — Нормально, что разум шалит. Хотя я надеялся, поездка пойдёт тебе на пользу.

— Я и правда отдохнул, — Тенер провёл пальцем по краю кружки. — Кстати, спасибо. Сам я не согласился бы поехать.

— Я знаю, — кивнул Сэнай и щёлкнул костяшками пальцев. — Тебе легче?

— Угу. Вроде, — Тен покрутил головой, разминая затёкшую шею. Кажется, он действительно чувствовал себя немного лучше.

Но — иначе. И к этому невозможно было привыкнуть.

Тенер постучал по кружке и огляделся, пытаясь отвлечься от мыслей. Развевающиеся шторы. Пляшущие по стенам тени. Скрещенные в замок бледные кисти. Полоска света на полу, лежащая ровно между ним и Сэнаем. В памяти вдруг всплыли идолы на площади Рийю. Смерть, окружённая танцами и смехом. Тот жуткий актёр в маске.

«Надо веселиться. Желания не влияют на ритуал», — Тенер сжал губы. «И вообще ни на что не влияют. Я постоянно должен делать то, чего от меня ждут. Следовать чужой воле. Как же надоело… Не хочу быть должным. Хочу быть».

— Тогда, думаю, можешь вернуться к себе, — нарушил молчание Сэнай. — Я всё-таки попытаюсь уснуть.

— Да, прости, — Тенер поставил кружку на пол и обнял колени. — У тебя бессонница?

— Что-то вроде, — Сэнай пожал плечами. Уголок его рта дёрнулся. — Я всегда плохо спал. В последнее время — особенно.

— Не пробовал к лекарям сходить?

— Бесполезно, — отрезал Сэнай. — Справлюсь сам.

— Ясно… — Тенер отвёл взгляд. В комнате вновь повисла тишина. Её нарушало лишь колыхание штор — тяжёлое, словно взмахи крыльев птицы, летящей низко над землёй.

«Что придумать, чтоб остаться?» — вдруг подумал Тен и сразу устыдился этой мысли. «Нельзя навязываться. Он и так помог мне. Он ждёт, когда я уйду. Ведь ждёт?».

Сэнай спокойно сидел напротив и молчал. Не гнал — но и не продолжал разговор. Он был неподвижным и невозмутимым, как статуя, как идол. А Тенер хотел говорить. И пусть даже никто не ответит. Главное, чтоб услышали.

«Пора возвращаться… А что, если рассказать Эйме? Хотя бы просто описать сон. Она знает о первом кошмаре, это уже хоть что-то. И ещё может найти связь между ними, если она есть. Связь…» — Тенера осенило. Он вскочил и начал суетливо рыться в карманах.

— Всё хорошо? — Сэнай нахмурился и чуть подался вперёд.

— Я совсем забыл! — Тенер наконец выудил из кармана сложенный лист. — Это список всех, кто видел тот кошмар. Я добавил ещё два имени — своё и Айнур. Посмотришь? Может, заметишь что-то.

— Прямо сейчас? — Сэнай приподнял бровь, но сразу вздохнул и развернул список. Глаза забегали по строчкам. — Есть идеи?

— Никаких. Я искал связь между нами — но, кажется, её нет.

— А может, и искать не стоит? — Сэнай поднял голову. Вокруг его пальцев появилось тусклое серебристое сияние. — Попробуем иначе.