Феникс. Возвращение домой

Глава 6

Весна пришла внезапно, как вор, прокрадывающийся в дом под покровом ночи.

Селена проснулась от странного звука — тиканья, ровного, настойчивого. Она подошла к окну и увидела: с карниза падали капли, одна за другой, пробивая в снегу черные дырочки. Капель.

Она распахнула ставни, и холодный, но уже мягкий воздух ударил ей в лицо. Где-то вдали, за лесом, кричали грачи — первые вестники тепла.

Мы пережили зиму.

Это осознание ударило сильнее, чем любая радость. Оно пришло не с ликованием, а с тихим, глубоким облегчением, как будто огромный камень, который она тащила на спине все эти месяцы, наконец рухнул на землю.

Благодаря деньгам Элеоноры им удалось закупить достаточно зерна — не только для пропитания, но и для посева. Селена лично пересчитала каждый мешок, засунув руки в холодное зерно по локоть, проверяя, нет ли там плесени, жучков.

— Хватит, — Антуан взял ее за запястье, когда она снова полезла в очередной мешок. — Ты уже проверила три раза.

Его пальцы были шершавыми от работы, но теплыми.

— А если не хватит?

— Хватит.

Он сказал это так уверенно, что ей захотелось поверить.

Крестьяне, приходившие за семенами, не бунтовали. Они молча кланялись, бережно принимая зерно, и в их глазах читалось нечто большее, чем покорность — понимание. Они видели, как граф сам чинил плуги, как графиня перешивала свои платья, чтобы не покупать новые. Видели и, кажется, уважали за это.

Однажды вечером Селена достала из резного шкафа фамильный сервиз — белоснежный, с тончайшими позолоченными фениксами по краям.

— Мы могли бы продать хотя бы часть, — сказала она, проводя пальцем по краю чашки. — Антиквар из столицы предлагал хорошую цену.

Антуан, сидевший у камина с отчетом управляющего, даже не поднял головы:

— Нет.

— Но—

— Подожди немного.

Он отложил бумаги и посмотрел на нее. В свете огня его глаза казались почти янтарными.

— Мы справимся без этого.

Она хотела спорить, но в его голосе была такая уверенность, что слова застряли в горле.

Гильдия. Проклятие. Убийства.

Все это отошло на второй план, как страшный сон, который трудно вспомнить при свете дня.

Они не сговаривались, но оба молчаливо решили: сначала — выжить.

Лишь иногда, когда Селена проходила мимо восточного крыла, ей казалось, что из-за закрытых дверей доносится шепот. А Антуан по ночам иногда вскакивал с кровати, будто слыша шаги в коридоре.

Но утром они снова были просто графом и графиней, которые пытаются спасти свои земли.

Селена лежала без сна, слушая, как за окном шумит первая весенняя гроза.

Антуан спал на своем краю кровати, отвернувшись к стене.

Она осторожно протянула руку и чуть не коснулась его спины, но в последний момент передумала.

Как странно, — подумала она. — Мы спим в одной постели, но между нами — целый мир.

Гром грянул где-то совсем близко, и он вздрогнул во сне.

Селена невольно улыбнулась.

Даже железный граф Сетори боится грома.

И в этот момент он повернулся, и их взгляды встретились в темноте.

— Не спишь? — прошептал он хрипло.

Гром грохнул снова, осветив на мгновение спальню синеватым отсветом. В этой вспышке Селена увидела его лицо — тени под глазами, резкую линию скул, непривычно растрепанные волосы. Он выглядел почти... обычным.

— Не получается, — прошептала она, а потом вспомнила, что в темноте ее не видно, и добавила хриплее: — А ты что, грозы боишься?

Тишина.

Потом — неожиданный, хриплый хохот Антуана. Грубый, неотшлифованный, совсем не тот, что он использовал на балах.

— На поле боя лучше грома только свист стрел, — проворчал он, поворачиваясь на спину. Подушка хрустнула под его головой. — Но вот эта... чертова капель по подоконнику...

Его голос дрогнул, и Селена вдруг поняла:

Он не боится. Он ненавидит.

Ненавидит этот звук — ровный, назойливый, как капли воды под пыткой.

Она приподнялась на локте.

— В монастыре крыша протекала над моей кельей. Каждую весну.

Еще один удар грома. Антуан вздрогнул, но теперь не отвернулся.

— И что, молилась, чтобы быстрее закончилось?

— Нет. Подставляла кружку. Потом пила эту воду.

Тишина снова натянулась между ними, но теперь она была другой — не неловкой, а... общей.

Где-то на этаже ниже грохнула дверь.

Антуан мгновенно сел, рука потянулась к всегда лежавшему под подушкой кинжалу.

— Это ветер, — прошептала Селена, но сама не была уверена.

Капли за окном вдруг замолчали, будто кто-то сверху перекрыл поток.

Чай в чашке Селены уже остыл, но она даже не притронулась к нему. Она сидела за кухонным столом, сжимая ладони вокруг фарфоровой поверхности, и смотрела на Антуана. Он сидел напротив, его пальцы медленно барабанили по дереву, а взгляд был устремлен куда-то вдаль, будто он пытался разглядеть в темноте за окном то, что ускользало от них внутри замка.

Служанка, старая Марта, хлопотала у печи, бросая на них встревоженные взгляды. Она налила кипяток в заварник, и пар поднялся к потолку, как призрачное напоминание о том, что они так и не смогли поймать.

— Мы перевернули весь замок, — наконец сказала Селена, и ее голос прозвучал хрипло, будто она долго молчала. — Никого. Ни следов, ни признаков. Как будто...

— Как будто это были не люди, — закончил за нее Антуан.

Он не верил в призраков. Он верил в клинки, в засады, в раны, которые оставляли следы. Но сегодня даже он не мог отрицать — что-то было не так.

Марта поставила перед ними чашки, и металлический звон ложек нарушил тягостное молчание.

— Может, это домовой шутит? — пробормотала она, крестясь. — Или души тех, кто здесь когда-то...

Селена вздрогнула. Тех, кто здесь когда-то...

Мать. Отец. Константа.

— Нет, — резко сказал Антуан. — Призраки не оставляют следов грязи на полу. Не хлопают дверьми. И уж точно не шепчутся в коридорах.