Феноменократия

Глава 3 Прибытие.

Станция встретила их современными модульными блоками и парочкой, почерневших от времени бараков.

Вездеход остановился перед административным модулем, и из двери, кутаясь в телогрейку поверх костюма, выкатился начальник станции. Колесников. Полный, лысеющий, в очках с толстыми линзами.

Он задержался на оранжевой шубке.

– Виктория Эдуардовна! – голос его взлетел на визгливую, сладкую ноту. – Какой сюрприз!

Но она спрыгнула сама, отвернувшись от его протянутой руки.

– Где мой модуль?

– Сейчас проведу! – Он крикнул водителю, чтобы взял вещи, и только потом заметил остальных. Магда потирала ушибленный лоб. Илья захлопнул дверцу вездехода.

– А, как вы в одной машине с Четверговым… — скривился Колесников, – Он же наш местный… проводник. Голову, бывает, не включает.

Илья не ответил. Молча поправил капюшон, кивнул Магде и растворился в сизых сумерках, будто его здесь и не было.

Колесников, переключился на Майка. Но здесь статус был мутным.

– Вам, Михаил Игнатьевич, отдельный кабинет. Все ресурсы, — произнёс он, и в его голосе прозвучала осторожность. Он обернулся к Виктории, как бы спрашивая: кто здесь главный?

Она подняла глаза. Взгляд ее скользнул по Майку быстро, и тут же отпрыгнул в сторону.

– Просто обеспечьте ему условия, — отрезала она. – Его работа вне вашей компетенции. Совершенно.

Колесников сглотнул, и тут же нашел на ком сорваться.

– Петрова… Аспирант-геолог. Жильё… Модуль Б-7.

Он снова посмотрел на Викторию. Та подняла бровь.

– Мой модуль был подготовлен?

– Конечно! Это как раз Б-7! – Колесников выпалил, не глядя на Магду, срываясь на энтузиазм. – Для вас, Петрова, найдём место другое.

Магда почувствовала, как зверь внутри нее выпустил когти. Модуль Б-17 прописан у нее в договоре. Но на станции свои законы. Все модули заняты. Какое место ей подберут, разве только…

В этот момент громыхнуло. Глухой удар ящика о снег заставил всех обернуться.

Белозубый водитель, Геннадий, выпрямился. Водительское добродушие исчезло.

– В том “другом месте”, Сергей Петрович, жить нельзя, — произнёс он тихо. – Печь треснула. В прошлую вахту двое чуть не угорели. Ты что, девочку решил в гроб загнать?

Колесников побледнел.

– Ты куда лезешь?! Не твоё дело! Больше не твоё!

– Не мое? – Геннадий не двинулся с места. Он стоял, засунув руки в карманы телогрейки, и смотрел на начальника с усталым, презрением. – А помнишь, Сережа, как ты здесь, сопливый, передо мной вытягивался? Когда я эту станцию из пьяного угара поднимал? Комнаты делить научился. А про живых людей забыл.

Виктория наблюдала за нарушением субординации.

Колесников опустил взгляд, – Ладно! – выдавил он, – Пусть Петрова идёт в комнату у котельной. А ты, Геннадий… – он обернулся, – не забывай… ты просто водитель.

Начальник развернулся к модулю, приглашая Викторию последовать за ним. Та, уходя, бросила на водителя долгий взгляд.

Геннадий молча подошёл к чемодану Магды, поднял его и двинулся не оглядываясь. Магда семенила за ним мимо уютных новых модулей, мимо окна, где уже светился кабинет для «Оракула». Они шли к низкому, длинному бараку.

Комната оказалась клетушкой. Но от массивной трубы в стене исходил ровный жар.

– Почти сауна, – улыбнулся Геннадий. – не замерзнешь.

Он вышел, плотно закрыв дверь.

Магда осталась одна. Гул котельной за стеной напоминал ровное дыхание спящего зверя. Она сидела на жесткой койке, и постепенно оттаивала. Ей предстояло понять – может она просто человек?

В московском аэропорту мужчина, сидевший за ее столиком, не оставил ей выбора. Он предложил сделку. Она согласилась. Выбора у нее и правда не было.

– У меня не было выбора, – Магда вздрогнула, неожиданно для себя произнеся эти слова вслух. Ее голос прозвучал безжизненно и приторно-сладко, вызывая отвращение. Словно она пыталась убедить себя в том, во что до конца не верила. Но чтобы приступить к выполнению условий, нужно было изучить каждую деталь.

Магда вышла из комнаты в длинный коридор. Кроме ее двери, вдоль стены друг напротив друга располагались еще три пары. Она поочередно потянула на себя каждую ручку. Дверь напротив ее комнаты вела в кладовую с униформой. Следующая, с ее стороны, – в котельную. Туда, как того требовали правила эвакуации, вели два входа. Оба были заперты. Последняя дверь на ее стороне коридора поддалась не сразу, но все же открылась. В проеме стоял Илья.

– О, привет, – Магда подняла ладонь в дружеском жесте. – Моя комната рядом. Выходит, мы соседи.

Илья молча смотрел на нее.

– Спасибо, что заступился за Владимира Семёновича и за… меня, – Магда запнулась, чувствуя неловкость.

– Не стоит слоняться по станции без дела и тем более пытаться открыть закрытые двери. Здесь это не приветствуется. – Его слова оказались совсем не теми, что она ожидала услышать.

– Я просто знакомлюсь с обстановкой… Я здесь впервые. Не люблю неизвестности.

– Придётся полюбить, – сказал Илья и, достав из кармана варган, приложил его к зубам.

– Я поняла. Все поняла, только, пожалуйста, не надо вот этого, – Магда резко ткнула пальцем в сторону варгана. Сильнее, чем собиралась. Ее мог бы оправдать лишь звук, которого она так боялась. Но она ткнула с такой силой, что металлическая пластина врезалась Илье в губу, и на ней выступила кровь.

– Прости, прости пожалуйста, я правда не хотела… – Магда засуетилась в поисках носового платка. – У меня в номере есть аптечка и антисептик. Позволь я обработаю. Мне ужасно жаль…

Илья слизнул кровь с губы.
– Странная ты девушка: начинаешь знакомство с крови.
И он захлопнул дверь прямо перед её носом.

Постояв минуту в оцепенении, Магда всхлипнула. «Правду говорили про него. Это я – странная? А он чем лучше? Да екарный бабай… Вляпалась в историю. Ведь с самого начала все пошло наперекосяк. Есть ли у меня шанс отказаться?» Но Магда вспомнила темные круги под глазами брата, прикованного к больничной койке по ее вине. Эти аппараты, трубки, стерильные стены и безразличный медперсонал. У неё действительно не было выбора. Она обязана помочь брату и исправить свои ошибки – или хотя бы попытаться.