Ферма в наказание

Глава 1

На глазах выступили злые слезы. Папа не шутил, он действительно отправлял меня черт знает куда.

— Сундуки уложили, — сказал он, с прищуром глядя на то, как возничий заканчивает приготовления к отъезду. — Не передумала? У тебя еще есть возможность выбрать, дочка.

Я в ярости стиснула зубы, тыльной стороной ладони вытерла глаза.

— Выйти замуж за старика или прозябать в глухой деревеньке? Спасибо, я выбираю второе. Как тебе в голову могло прийти подписать брачный договор с этим… монстром?!

— Это для твоего же блага. Милая, мы в долгах, я уже почти не жилец, и совсем скоро ты можешь остаться на улице. Только брак с его светлостью поможет нам.

Отец потянулся ко мне, чтобы приобнять, но я отшатнулась. Все теплые чувства, которые я еще способна была испытывать к родному человеку, остывали. Папа неоднократно пытался объяснить свое решение, да только я и слышать ничего не желала. Не может быть никаких причин для того, чтобы хотеть выдать своего ребенка замуж за восьмидесятилетнего графа. Я бы так не поступила никогда. Папа боится, что я останусь на улице? Ну и пусть! Зато у меня была бы возможность создать семью с любимым человеком, когда я его наконец-то встречу, а не стать седьмой женой дряхлого графа в свои неполные двадцать пять.

Возничий затянул последний узел на сундуке, отворил дверцу повозки. Прощаться с папой не было никакого желания, я бросила печальный взгляд на наш дряхлый, но уютный домик в окружении вечнозеленых елей, залезла в крытую повозку и разрыдалась, упав на скамейку.

Меня увозили за сотню верст от дома, в такую глухомань, куда даже новости наверняка не доходят. Там вот уже двадцать лет пустует изба моей прабабушки, и мне предстоит в ней жить. Больше-то негде.

Сказать, что моя жизнь за пару дней перевернулась с ног на голову, а потом и вовсе рухнула — не сказать ничего.

В сундуках лежали все мои пожитки: платья, сшитые самостоятельно, дешевая обувь, украшения, сделанные своими руками, несуразные, но дорогие сердцу, шляпки. Книги, конечно. В общем-то, полтора сундука были набиты книгами. Вот со всем этим я уезжала в новое, неизвестное будущее.

Что делать в деревне? Я понятия не имела, как там выживать. Без денег не купить даже крупы, а вырастить хоть что-нибудь на огороде в этом году уже не получится. Осень на носу, да и земля многие годы не обрабатывалась. А как заготавливать дрова? Чем отапливать дом? Прабабушка умерла, мне никто не поможет!

— Не убивайтесь вы так, — вдруг сказал возничий, заглянув через окошечко ко мне. — Тихий Лог — хорошая деревня, я часто в ней бывал, даже жил несколько месяцев. Вам понравится, вот увидите. Там лес густой, полон живности, река и озеро рыбой кишат, а жители Лога все очень хорошие люди. Странные, но хорошие.

— У меня другое мнение. — Я всхлипнула, вытерла лицо платочком. — Что же вы туда не переедете, раз там так чудесно?

— А зачем мне? У меня в городе семья. Женат я на местной, у нас детки подрастают.

Я ничего не ответила. Мне предстояло прожить в Тихом Логе много лет. Папа отправил меня туда «подумать» в надежде, что, испугавшись трудностей, я соглашусь на его условия и все-таки стану женой графа. Он рассчитывал, что я проведу там месяц, от силы — два, а потом как миленькая прибегу домой.

Но ни за что! Я обустроюсь в деревне, как бы сложно мне ни было, и заживу лучше прежнего. Отец болен, и он прав — после его смерти я действительно останусь на улице, потому что наш дом заберет мой двоюродный дядя, и единственным выходом для меня будет замужество. С поправкой — выгодное замужество, а не абы какое!

Однако дом прабабушки никто не заберет. Кому нужна убогая развалюха в Тихом Логе? Никому кроме меня, вот именно. Она двадцать лет стояла пустой. Последний раз мы приезжали в нее с мамой лет пять назад — на целый месяц. Перед отъездом заколотили окна и двери, на калитку повесили тяжелый амбарный замок.

Мама вскоре умерла, а я туда больше не ездила.

Спустя два дня в дороге я выгрузилась из повозки у дома прабабушки… На территории которого появился еще один дом.

Я ошарашенно потянулась к свежевыкрашенной калитке. В голове испуганной птицей билась мысль: «Дом продали. Продали! Мне негде жить, я останусь на улице!»

Закричал петух. Во дворе. Я подпрыгнула от неожиданности, вцепилась в штакетину. Новые жильцы завели петуха, разнообразных куриц — вон они, у огорода, — и построили еще один дом.

Почему избу прабабушки не тронули? Окна и двери были до сих пор заколочены.

Возничий сбросил оба сундука на землю, пожелал мне удачи и уехал. Я несколько минут собиралась с духом, чтобы просто откинуть крючок на калитке, не то что войти во двор! Сундуки оставались за забором. В руках я держала заплечную сумку с остатками снеди, которую брала в дорогу.

Я осторожно зашагала по аккуратной, вымощенной гладким камнем тропинке, ведущей к новому дому, потом свернула с нее к избе прабабки.

После долгой и утомительной дороги мне хотелось как можно скорее попасть внутрь. Я планировала приехать и сразу же снять доски с двери с помощью выдерги, которая хранится в одном из двух сараев, как-нибудь затащить сундуки, помыться колодезной водой и завалиться спать до утра. Но не тут-то было. Что теперь делать? Если новые жильцы оккупировали территорию настолько, что построили еще один дом, то наверняка и сараи к рукам прибрали, а значит, выдерги больше нет на том месте, где мы с мамой ее оставили.

А если изба и правда продана вместе с землей? Тогда я вообще не должна тут находиться. Незаконно это — проживать в чужих владениях.

Сомневаясь, топчась на одном месте, я крутилась, осматриваясь. Двор был чист, трава коротко подстрижена, у забора на клумбах росли пышные благоухающие цветы. Петух и пять куриц неспешно прогуливались по зеленой травке, время от времени что-то поклевывая. Корова во двор не заходила, она бродила в загоне у сарая. Оттуда же доносилось хрюканье поросят, но их я не видела.