Февральский переворот. Хронология измены. Книга первая

Глава восемнадцатая

ЯНВАРЯ, 15-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«15-го января. Воскресенье

В 10.30 поехали к обедне. Завтракал Линевич (деж.) В 2 часа отправился со всеми детьми на снеговых моторах Кегресса к Пулкову; проезжали по разным оврагам, спустились с горы, ехали прямо полями и болотами вдоль Гатчинского шоссе и вернулись через Баболово. Нигде не застряли, несмотря на глубокий снег, и вернулись домой в 4 ч. очень довольные необычной прогулкой. Погулял ещё в саду. После чая принял сен. Милютина по делам наместничества. Читал до 8 ч. Вечер провели на той стороне у Ани с Н. П., обоими Ден, С. В. Злебовым и Линевичем».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 15-ГО ЯНВАРЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.
ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

З а п а д н ы й ф р о н т.

После усиленного обстрела наших окопов восточнее дороги из Калнцема на Шлок (западнее Риги) немцы атаковали наши части, но были отбиты с тяжелыми для них потерями.
В районе Митавского шоссе нами был выпущен газ, вызвавший у немцев большую тревогу.

Р у м ы н с к и й ф р о н т.
Без перемен.

К а в к а з с к и й ф р о н т.
Без перемен.

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я.
Атаки Немцев восточнек дороги из Калнцема на Шлок отбиты с тяжкими для них потерями.
На правом берегу Тигра к юго-западу от Кут-ель-Амары британские войска захватили 1.100 ярдов первой линии траншей и укрепились в них.
Англичанами минирована южная часть Северного моря.
Болгары отказываются передавать военнопленным письма и деньги, посылаемые сербским Красным Крестом.
В Италии арестовано около 40 человек в связи с взрывом на двух военных судах.
Германские оружейные заводы прибегают к объявлениям в надежде купить припасы для рабочих. Рационы хлеба и картофеля уменьшены.
В Вене, в Праге, и других городах Австрии в течение пяти дней не было хлеба.
В Германии стоят сильные морозы. Судоходство по Рейну прекращено.
Близ станция Шетоухедзы дружинниками разбита шайка хунхузов.
В Москве сгорел театр Незлобина».

«ВЕЧЕРНЕЕ ВРЕМЯ»:

«Н а ф р а н ц у з с к о м ф р о н т е.

У высоты «304» и Мортомма оживленная артиллерийская деятельность. - В лесу Парруа Французы разрушили артиллерийским огнем германские укрепления. - В районе Диксмюда - артиллерийский бой.

Н а и т а л ь я н с к о м ф р о н т е.

В районе реки Ваной и на Карсо - артиллерийская перестрелка. - Итальянцы отбили зенитными орудиями воздушную атаку Австрийцев.

В Г е р м а н и и.

В Германских городах усиливается голод. - Борьба с самоубийствами. - Случаи голодной смерти. - Паника на бирже».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ПОСЛЕДНЕГО ДВОРЦОВОГО КОМЕНДАНТА ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II В.Н. ВОЕЙКОВА :

«Отношение царской семьи ко мне.
Царившее в обществе того времени настроение отразилось и на отношении ко мне со стороны близких к престолу лиц: одни припомнили мне сокращение числа особ, сопровождавших государя при выезде на театр военных действий, так же как и находившихся на Ставке; другие мстили за то, что были «поставлены на место» за вмешательство в подлежавшие ведению дворцового коменданта вопросы...
Все эти выпады мало меня беспокоили благодаря тому, что нисколько не влияли на оказываемое доверие царя, который, будучи тонким наблюдателем, прекрасно понимал положение вещей. Как все в жизни обыкновенно преувеличивается, а чаще передается в ложном освещении, так и отношение государя ко мне истолковывалось окружающей средой превратно: часто мне приписывали влияние на решение Его Величеством таких дел, о которых я даже понятия не имел.
Происходило это, вероятно, вследствие того, что государь иногда выражал желание знать мое мнение по какому-нибудь вопросу, прямого отношения к моей служебной деятельности не имевшему. У меня до сих пор сохранилась одна написанная карандашом собственноручная записка Его Величества, приложенная к докладу, по которому государь желал знать мое мнение.
Когда придворным не удавалось подорвать доверие царя ко мне, они иногда прибегали к другому способу — наводить путем похвалы по моему адресу государя на мысль дать мне какой-нибудь высокий административный пост; но труды их не увенчивались успехом, так как государь был очень чуток к интригам, сильно, к сожалению, распространенным в придворных сферах» (В.Н. Воейков. С царем и без царя).

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ПОДРУГИ ИМПЕРАТРИЦЫ ЮЛИИ ДЕН:

«О немецких симпатиях Государыни Императрицы заговорили после того, как во главе армии встал Государь Император. Все стали коситься на Нее, и когда Она разговаривала со Своими Дочерьми и фрейлинами по-английски, то солдаты в лазаретах, присутствовавшие при этом, заявляли, что Она говорит по-немецки. И эти слухи, однажды пущенные, разрастались с чудовищной скоростью.
Фактически революция началась перед смертью Распутина, но уже во время войны стали открыто заявлять, что конец царизма не за горами. Все наши поражения приписывались влиянию "симпатизировавшей немцам" Императрицы, которую в некоторых светских салонах язвительно называли "полковницей".
Министр внутренних дел Протопопов неоднократно докладывал о готовившихся покушениях на Императрицу. Об одном из них стало известно из перехваченного полицией письма от одной светской дамы своей московской подруге. Автор письма сокрушалась о том, что убийство государыни не стало "свершившимся фактом", и заявляла, что если Ее не удастся убить, то другим методом Ее устранения будет заключение Ее в сумасшедший дом.
Княгиня Васильчикова - якобы от имени всех русских женщин - написала Государыне предерзкое письмо, в котором утверждала, будто все классы общества настроены против Нее и требуют, чтобы Она не вмешивалась в русские дела.
Кто-то писал, будто Государыня была в такой же степени возмущена содержанием письма, как и тем фактом, что написано оно было на клочке бумаги, вырванном из блокнота! Однако дело было вовсе не в том, что письмо на клочке бумаги, адресованное Монархине, является нарушением этикета, а в ужасных обвинениях, ядовитой враждебности "послания", которое сначала разгневало Ее Величество, а затем глубоко огорчило. Рассказывая мне об этой гнусной цидулке, Государыня горько плакала.
- В чем же женя обвиняют? - проговорила она. - Григория больше нет в живых. Неужели эти люди не могут оставить Меня в покое?
Затем Императрица получила еще одно письмо, на этот раз анонимное, но тоже с обвинениями в адрес Государыни. Оба письма вызвали невероятное возмущение в лазаретах: офицеры, хорошо изучившие подлинную натуру Государыни, были страшно сердиты на злопыхателей. Жизнь была чрезвычайно трудной и связанной с лишениями. Дошло до того, что когда мой муж вернулся из Мурманска и спросил графа Капниста, как дела, граф ответил:
- Скоро узнаете сами и ужаснетесь. Мы вернулись к эпохе Павла Первого. Нас ожидает погибель» (Ден Ю. А. Подлинная царица. М.: Вече, 2009).