Февральский переворот. Хронология измены. Книга первая

Глава двадцать восьмая

ЯНВАРЯ, 25-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«25-го января. Среда

Утром явился Воейков из Пензенской губернии. Погулял. Принимал представляющихся, последним был Граббе — донской атаман. Завтракал и обедал Н. П. (деж.). Гулял один. Погода была солнечная и очень морозная — 17°.
До чая принял сенатора Трегубова, а после кн. Шаховского.
Вечером занимался».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 25-ГО ЯНВАРЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

З а п а д н ы й ф р о н т.
После сильной артиллерийской подготовки противник повел наступление на наши части, расположенные к западу от д. Воля - Садовская (в 15 верстах южнее м. Киселин) но будучи встречен огнем, отхлынул обратно в свои окопы. Попытки противника приблизиться к нашим окопам юго-западнее Броды были остановлены нашим огнем.

Р у м ы н с к и й ф р о н т.
Перестрелка.

К а в к а з с к и й ф р о н т.
В с. Тирака , что в 10 верстах западнее Кялькита, 22-го января было сильное землетрясение».

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я.

Наступавший к западу от деревни Воля Садовская противник, будучи встречен вашим огнем, отхлынул обратно в свои окопы.
Турецкий караван парусных шхун, пытавшийся прорвать нашу блокаду, частью уничтожен, частью захвачен нами.
На кавказском фронте в селений Тирака было сильное землетрясение.
Британские войска во Франции к северо-востоку от Гедекура заняли около 500 ярдов неприятельских траншей.
Вильсон послал особую ноту нейтральным государствам, призывая присоединиться к Америке в протесте против действий Германии (C. т.).
Посол С.-А. С. Штатов в Берлине потребовал паспорта.
Американский посланник передал китайскому правительству предложение последовать примеру Америки в вопросе о разрыве дипломатических сношений с Германией.
Федеральное правительство Швейцарии выработало текст ответа на ноту Вильсона.
Испанские либеральные и республиканские газеты выражают благодарность
С.-А. С. Штатам за выступление на арену борьбы для защиты права и свободы.
Президент Бразильских Соединенных Штатов прочел в заседании совета министров текст ноты протеста против действий Германии.
Персия отклонила предположение России и Англии о расширении прав финансовой контрольной комиссии.
В турецком кабинете состоялся ряд перемен; великим визирем назначен Талаат-бей.
Китайская карательная экспедиция против монгольских восстанцев вернулась, не рискнув встретиться с ними.
Экспедиция, отправившаяся на выручку спутников Шэкльтона, достигла мыса Эванса и нашла в живых 7 человек».

ИЗ КНИГИ ИСТОРИКА И ПУБЛИЦИСТА С.П. МЕЛЬГУНОВА:

А.И. Гучков

«По своему прошлому, по некоторым чертам своего характера, Гучков, склонный к приемам младо-турок, может быть, более других подходил на роли конспиратора и руководителя в организации дворцового переворота. Таким он рисовался не только в воображении царицы, писавшей 17 сент. (15 г.): ... «все знают, что Гучков работает против нашей династии»; «Гучкова не следует пускать на фронт» — настойчиво повторяет А[лександра] Ф[едоровна] 7-го янв. — «и позволят... говорить с войсками». В заседании совета министров 6 августа 16 г. в связи с письмом Гучкова от имени военно-промышленного комитета о необходимости изменения политического курса, речь поднимается о нем самом, о его «авантюристической натуре» и о его «непомерном честолюбии», которые могут при ненависти к Николаю толкнуть его «На любые средства для достижения цели»: его считают способным — говорит Хвостов (А. А.) — в случае чего встать во главе батальона и отправиться в Царское. Военно-промышленный комитет под влиянием Гучкова сделался организационным центром той части общественных сил, которые не входили в земский и городской союзы, - таково мнение правительства.
А. И. Гучков, по-видимому, один из первых разочаровался в тех путях воздействия на власть, которые он рекомендовал на сентябрьском городском съезде. Вместе с тем глубокий реалист, умеренный в своих политических взглядах, прекрасно сознавал всю опасность борьбы с властью во время войны и в смутные дни общественной неустойчивости. В известном письме к ген. Алексееву, ходившем широко по рукам, Гучков писал 15 августа 16 г.: «Наши способы борьбы обоюдо-остры и при повышенном настроении народных масс, особенно рабочих масс, могут послужить первой искрой пожара, размеры которого никто не может ни предвидеть, ни локализировать. Я уже не говорю, что нас ждет после войны — надвигается потоп, а жалкая, дрянная, слякотная власть готовится встретить этот катаклизм теми мерами, которыми ограждают себя от хорошего проливного дождя: надевают галоши и раскрывают зонтики. Можете-ли вы что нибудь сделать? Не знаю. Но будьте уверены, что наша отвратительная политика... грозит пресечь линии вашей хорошей стратегии в настоящем и окончательно исказить ее плоды в будущем».
<...>
А. И. Гучкову давно бы следовало подробно рассказать в печати то, что он сообщил в своих показаниях — только тогда можно была бы избежать гипотез. О возникновении своего «заговора» Гучков в частной беседе рассказывал так: «В середине ноября 1916 года в Петрограде, в конторе М. М. Федорова, состоялось политическое совещание преимущественно думских деятелей из левого круга прогрессивного блока». Очевидно, что было одно из тех неопределенных совещаний, о которых упоминает Милюков. Из более правых были позваны Гучков и Савич. Последний не пошел. Среди присутствовавших находились Милюков, Шингарев, Коновалов, по-видимому, Маклаков. Гучков был несколько удивлен, встретив среди «думцев» молодого Терещенко. Обсуждали общее положение, искали выхода, говорили о том дворцовом перевороте, который был на устах у стольких людей. Предусмотрительные государствоведы из партии Народной Свободы принесли с собой свод законов и рассуждали о регентском совете. Гучков высказывался наиболее определенно — кто совершит переворот, тот и будет иметь силу, тот и будет разрешать все сомнения и вопросы. Это было собрание без решений.
После к Гучкову приехали Некрасов и Терещенко, подчеркнувшие полную свою солидарность с тем, что говорил Гучков. Так будто бы создался конкретный план заговора и комитет «трех», который должен был подыскать подходящую воинскую часть. Гучков все время подчеркивает, что действия их были изолированы и ни с какими иными «заговорщиками» они не были связаны. Лишь после — в дни уже революции— Гучков узнал о проектах кн. Львова и о существовании военной морской группы в Ставке. Заговорщики из среды «комитета трех» считали опасным действовать в Ставке или в Царском Ссле. Желая избежать кровопролития, они намечали, как арену действий, одну из железнодорожных станций на царском пути в Новгородской губ., где в одном из бывших аракчеевских поселений была расположена запасная гвардейская часть, с которой был связан привлеченный к делу, или сам даже пришедший к нему, кн. Д. Вяземский, — сын известного члена Госуд. Совета, б. управл. Уделами, в свое время потерпевшего по службе за свой либерализм» (С. Мельгунов. На путях к дворцовому перевороту. Париж. 1931).

ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА: