Фея большого города

⸰ ❀ ⸰ ❀ ⸰ 16 ⸰ ❀ ⸰ ❀ ⸰

На следующее утро Василиса отправилась во дворец, пообещав вернуться к ужину. Макс остался один в непривычной тишине. Чтобы занять себя, он попытался зарисовать причудливую архитектуру фейского городка. К его удивлению, здания жили собственной жизнью, некоторые внешние части меняли форму и пропорции в зависимости от положения солнца или ветра. Макс удивился, что раньше этого не замечал.

День тянулся мучительно долго. К полудню Макс уже в третий раз обошел весь дом, полил все растения, погулял в саду и даже рискнул попробовать приготовить обед. Эта затея едва не закончилась катастрофой. Когда он склонился над сковородой, пламя в плите внезапно вспыхнуло ядовито-зеленым цветом, вырвавшись наружу с таким жаром, что чуть не опалило ему волосы. Мужчина позорно сбежал с кухни, решив не увлекаться кулинарией.

С наступлением вечера беспокойство стало нарастать. Василиса всегда держала слово, а солнце уже касалось верхушек деревьев. Макс начал нервно ходить из комнаты в комнату, прислушиваясь к каждому шороху.

И тут он услышал скрип. Еле слышный, но отчетливый. Скрип входной двери. Сердце Макса екнуло с облегчением. Он бросился в прихожую.

— Вася! Где ты… — голос его оборвался.

Прихожая была пуста. Только легкий вечерний ветерок ворвался в распахнутую дверь. И на темном деревянном полу у самого порога лежал небольшой, аккуратно завернутый сверток, перевязанный туго натянутой серебристой лентой. Ни записки, ни следа того, кто его принес.

Макс осторожно поднял сверток. Он был легким, почти невесомым, будто внутри лежали не предметы, а призраки прошлого. Развязав ленту, он развернул грубоватую ткань. Внутри лежали два предмета. Первый — половина старинного медальона, вырезанная из темного дерева, с изображением могучего дуба, с длинными корнями и кроной, стремящейся к звездам. Знакомый дуб…

Второй предмет заставил его задержать дыхание. Пожелтевшая фотокарточка. Черно-белая, с потрескавшимися краями, выцветшая от времени. На ней была запечатлена очень красивая молодая женщина — высокие скулы, густые ресницы, губы, тронутые едва заметной улыбкой. Но больше всего поражали глаза — огромные, выразительные, точно такие же, как у Василисы, только мягче, грустнее, словно видевшие слишком много боли.

Женщина прижимала к груди младенца, завернутого в клетчатое одеялко. Ее пальцы сжимали ткань с такой силой, будто она боялась, что ребенка у нее отнимут.

Макс узнал ее. Это была Элария — мать Василисы. С того портрета из библиотеки, тот самый взгляд, который следил за ними со старой картины. Но здесь она была живее, реальнее, человечнее.

Он стоял, ошеломленный, даже не закрыв дверь. Что это значило? Подарок? Но от кого? Предупреждение? Тогда, о чем? Намек? Но на что?

Он уже собрался захлопнуть дверь, чтобы разобраться в этом в тишине, когда в дом буквально ворвалась Василиса. Ее лицо было белее снега, глаза — широко раскрыты, полные ужаса и гнева.

— Макс! Ты… — начала она, но замолчала, увидев в его руках фотографию.

Ее пальцы дрогнули, когда она протянула руку, и Макс без слов отдал ей и снимок, и медальон.

— Мама… — прошептала она.

Она закрыла глаза, словно получила удар, а затем, резко очнувшись, захлопнула дверь и потянула Макса за собой в комнату.

— Охрана… Тим-моор… — она сжала кулаки, и в ее глазах вспыхнуло холодное пламя.

— Сбежал. Из Тюрьмы Теней. Бесследно. Как сквозь землю провалился.

Макс почувствовал, как что-то внутри него сжалось. Василиса ткнула пальцем в фотографию, и теперь ее голос звучал еще тише, еще страшнее.

— Это неспроста. Это моя мама. И…

Ее палец дрогнул, коснувшись младенца.

— Мой младший брат. Полукровка.

Слово повисло в воздухе, тяжелое, как камень. Она опустилась на диван. Макс медленно сел рядом, не сводя с нее глаз. Фотография лежала между ними, как немой свидетель, как доказательство того, что даже в мире фей, даже за сиянием крыльев и магии, скрывается столько горя, сколько не опишешь в человеческих сказках. Василиса говорила тихо, голос ее звучал хрипло от давней боли.

— Мама… она долго жила в мире людей. Любила его.

Василиса произнесла это так тихо, что слова едва долетели до Макса.

— Человека. Михаилом звали.

Она произнесла имя с ледяным презрением.

— Она была счастлива, пока…

Голос дрогнул.

— Пока не родила сына.

Тень пробежала по ее лицу.

— У полукровок крылья проявляются не сразу. Могут вообще не проявиться. Или проявиться поздно… уродливо.

Последнее слово она выдавила сквозь зубы.

— Михаил знал, что моя мать — фея. Она не хотела ему рассказывать, но однажды он увидел ее крылья.

Пальцы Василисы сжали край дивана так, что побелели пальцы.

— Говорил, что ему все равно. Что любит ее.

Губы искривились в безрадостной усмешке.

— А потом он откуда-то узнал, что крылья фей — не просто крылья. Что это концентрация магии, силы. И что их… можно отнять. Использовать.