Фея и герцог

Глава 25

— Ой, дуборогий бормоглюк, — закрыл ладонями лицо Платошка и покачал головой, на что Грегори возмущенно подпрыгнул.

— Что я такого сказал-то?! Не так, что ли? Он же пристрелил ее!

— Замолчи!

В салоне резко похолодало, покрылись изморозью ручки, окна, стены и даже бархатные занавески. Взгляд у Джереми стал поистине пугающим. Никогда не видела такого чистого и одновременного насыщенного оттенка синего.

Теперь понятно, почему его называли Ледяной Джерри.

Если долго-долго смотреть на него, то могло показаться, что ты проваливаешься в полынью. Резко и неожиданно. Будто ледяной щит под ногами покрылся трещинами, и образовалась расщелина. И чем больше ты барахтался в ней, тем сильнее она затягивала тебя на глубину во мрак.

— Иногда, Грегори, лучше вовремя прикусить язык, иначе рискуешь его отморозить, — процедил Джереми, и гоблин поежился.

— Прошу прощения, капитан. Заговорился.

Неестественная бледность на лице Джереми превратила его в статую, которая практически не шевелилась. От испуга и напряжения я выдохнула пар, после чего опасливо поежилась. Рядом завозился Даниэль, который накинул мне на плечи шубу. Сам же остался в сюртуке и теперь одергивал рукава в попытке защититься от холода.

Возражать я не стала. Слишком замерзла, а печка, судя по всему, накрылась от резких перепадов температур.

— Лэрд, угомоните свою магию, иначе мы заморозим нашу прекрасную мисс Делейни, — сдержанно попросил Даниэль.

Джереми моргнул, затем поймал одну из снежинок, очаровательно улыбнулся и перестал напоминать кусок льдины.

— Оу, прошу прощения, милая Морриган. Нервы. Нужен хороший эль и… А что у нас с печкой?

— Ты ее сломал.

— Понятненько.

Даниэль поджал губы, а Джереми виновато развел руками в стороны.

— До дома Петра не так далеко, — он шмыгнул носом и стащил с себя шубу, чтобы бросить ее хмурому герцогу. — Потерпим маленькие неудобства, а там отогреемся в гостях. Мой друг очень гостеприимен и…

— Вы так и не рассказали, что случилось с его женой, — перебила я, вдохнув ванильный аромат, который исходил от одежды Даниэля. Вспомнилась уютная булочная с вкусной выпечкой, в которую я бегала вместе с Хартли, когда наш цирк прибыл в Паржени.

Незадолго до революции такие местечки являлись главной достопримечательностью столицы Фринбульдии. Золотистые круассаны, хрустящие багеты, мягкие булочки с кремом и фруктовыми начинками — все это продавалось чуть ли не на каждой улице. Очень долгое время я верила, что местные жители питались только выпечкой, при виде которой неизменно текли слюнки и разгорался аппетит.

Разумеется, как и в любой стране, Алибарди показывал нам только красивую сторону городов. Никаких кварталов с больными и нищими, мусора, сточных вод в каналах или тюрем. До того как я увидела уродливую изнанку других стран, мир казался мне прекрасным и невероятно загадочным.

Прямо как Джереми, который за очаровательной внешностью и показной легкостью скрывал весьма непростой характер.

«Неужели ты думала, что он лучше остальных? Лэрд Монтгомери куда больший подонок, чем герцог или король. Пират, убийца, вор, обманщик, кутила и лицемер, который хочет стать своим в высшем обществе, но не дотягивает до него ни происхождением, ни нормами морали».

Я закрыла глаза и коснулась шеи, словно пыталась нащупать отсутствующее ожерелье. Слова Алибарди, от которого я отвыкла за последние дни, заставили меня сомневаться в правильности этого путешествия. В доверии к моим спутникам тоже, если уж честно. Ни Даниэль, ни Джереми на праведных джентльменов не тянули, а последний и вовсе вызывал опасения.

— Елена Багрянова вышла из крепостных, — услышала я и резко очнулась, после чего перевела взгляд на отвернувшегося к окну Джереми. — До того, как Петр женился на ней вопреки воле родителей и императора Павла, который правил страной на тот момент, она являлась личной горничной княгини Кощинской.

— Матери вашего друга?

— Да. Естественно, она не пришла в восторг, когда единственный сын и наследник изъявил желание связать жизнь с дворовой девкой. Тем более… Демоном, — Джереми поежился, а мы с Даниэлем переглянулись и вопросительно уставились на него. — Елена была наполовину суккубом. Женской версией вашего вида, ваша светлость.

Я шумно выдохнула и нащупала холодную руку Даниэля, чтобы несильно сжать ее в немой поддержке.

— Как они позволили им пожениться? — спросил он тихо, затем сцепил наши пальцы в замок.

— В Ровении титул передается не так, как в странах Эребуса. Его получает не мальчик и не старший ребенок в семье, а тот, кто достаточно силен и способен вести род к процветанию. В случае Кощинских таких наследников оказалось два: Петр и его троюродный брат Владимир. Когда встал вопрос о передаче титула, они сошлись на дуэли. Петр победил, Владимира же принудительно отправили в одно из дальних поместий.

— И он отомстил кузену и отбил его жену? Или что? — я вскинул брови, а Джереми негромко рассмеялся в ответ и покачал головой.

— Нет, все не так. Елена и Петр очень любили друг друга. Они считались самой красивой и блистательной парой при дворе, им благоволила императорская семья. Мария Федоровна назначила молодую княгиню Кощинскую своей главной фрейлиной, несмотря на ее неблагородное происхождение.