Фея и герцог

Глава 28

День давно сменился ночью, но в натопленной гостиной было тепло и уютно. Повсюду приятно пахло облепихой, морошкой и травами. Полупустая вазочка с вареньем стояла на столике рядом с закусками, соленьями и самоваром. Настоящим.

Впервые видела подобную конструкцию, которая нагревалась и поддерживала нужную температуру внутри медного бака. Несколько раз даже краник повернула из любопытства, отмахнувшись от оханья служанки, и набрала чай в чашку.

— Ближайший бал в Хрустальном дворце состоится через неделю. Для пущей убедительности вам понадобятся соответствующие наряда, особенно для мисс Морриган, — Петр перевел на меня лукавый взор, и я, никого не стесняясь, зевнула.

— Купим, — поджал губы Даниэль.

— Где? Готовые платья нужно подгонять по фигуре. Да и выбор там весьма скудный.

— У вас хорошие познания в женской моде, князь.

— Моя супруга любит… — я вздрогнула, а Петр мгновенно поправился. — Елена любила красивые вещи. В ее гардеробе полным-полно нарядов, которые можно переделать под современные веяния. Многие из них она ни разу не надевала, так что морально-этическая сторона вопроса вас мучить не должна.

Я посмотрела сначала Даниэля, потом на Джереми. Первый выглядел недовольным, второй — злым. При каждом упоминании Елены он съеживался и терял внешнюю легкость в два счета, словно кто-то незаметно щелкал хлыстом подле него.

Теперь же Джереми и вовсе сбросил былое радушие, которое всего пару минут назад поддерживало сонную беседу.

— Ты сошел с ума?

Вопрос рухнул между старыми друзьями подобно каменному блоку. Грузно и с жутким грохотом, который ударил по барабанным перепонкам. Такое сильное напряжение, вязкое и практические осязаемое, я чувствовала впервые с момента нашего знакомства. Но что характерно, Петр даже бровью не повел.

Он не сделал ничего, лишь слегка пожал плечами.

— Тебя что-то смущает, Ерема?

— Да, — выплюнул Джереми. — Все. Ты хочешь отдать платья Елены Морриган, словно какой-то хлам.

— Они и есть хлам. Причем весьма дорогой. Я, конечно, могу раздать все дворовым девкам, но мне кажется, что лучше пусть они перекочуют в гардероб более достойной леди.

— Более… Достойной? Ты, дрыгл раздери, серьезно?

Я нахмурилась и открыла рот, но Даниэль поднял руку.

— А что, мисс Морриган — недостойная женщина?

— Она-то достойна, вне всяких сомнений. Но с каких пор ты делишь женщин на достойных и недостойных?

Петр вздохнул, затем откинулся на спинку дивана.

— Ты опять услышал, что захотел, — скучающе протянул он.

— Поясни, а то я тупенький, — процедил сквозь зубы Джереми, и его ноздри раздулись. — Ни гхыра лысого не понимаю, что с тобой происходит.

— Ничего, Ерем. Ни-че-го. Я просто больше не страдаю и тебе не советую. Вредно для здоровья.

— Да ты…

— Господа, — прокашлялся Даниэль, прервав яростный спор, — может, пойдем спать? Время позднее. А утро, как говорят у вас в Ровении, явно мудренее.

— Верно, — усмехнулся Петр и поднялся с кресла, затем подмигнул мне и протянул руку. — Пора спать.

Растерявшись, я вложила пальцы в крупную ладонь и поднялась, из-за чего плед соскользнул с колен. Шустрая служанка, которая все это время тихо стояла в уголке, подхватила его.

Гнев Даниэля я почувствовала почти физически, а ярость Джереми — ментально. Пройти мимо них с гордо поднятой головой под руку с Петром оказалось тем еще испытанием.

— Простите великодушно за такую перепалку. Вопрос с платья остается неизменным, — тихо проговорил он, когда мы выплыли из зеленой гостиной.

— Я не уверена, что мне стоит принимать такой щедрый подарок. Все-таки речь о памяти вашей жены.

— Какой памяти? Моя жена жива, и она совсем не против.

Я оступилась на лестнице, затем открыла рот и уставилась на Петра. Даниэль с Джереми поспешили мне на помощь, но она не понадобилась. За первой волной удивления пришла вторая. Недоумения и подозрения.

— Жива?

— В смысле, жива? — выдавил Джереми с трудом, а Даниэль несильно сжал его плечо в немой поддержке. — Ты что несешь?

— Я сказал «жива»? — моргнул Петр и улыбнулся, потом вовсе расхохотался. — Простите, простите. Жива, в смысле, в моей памяти. Не физически. А вы подумали, что я промышляю некромантией? Я же колдун, всевышний побери. У меня нет таких способностей.

Путь по парадной лестнице мы преодолели без остановок. но вот что странно: чем выше был подъем, тем тягостнее ощущалась атмосфера в доме. Будто из каждого угла за нами наблюдали призраки, чьи призрачные руки тянулись к нашим оголенным душам.

Необычайное ощущение от такого роскошного дома, где каждый кват пестрел чистотой. Ни пылинки, витающей в воздухе, ни затхлости, столь привычной старым домам, которые никогда не протапливались до конца.

В этом плане усадьба Петра отличалась большим количеством каминов. Но и они не могли до конца прогреть величественные стены. Тогда за счет чего поддерживалось тепло?