Фея и герцог

Глава 45

— Князь.

— Граф.

Вот и поздоровались.

В воздухе отчетливо пахнуло бурей, когда граф Вольский и Петр с неохотой поклонились друг другу. Чисто формально, чтобы не нарушать правила приличия перед императором Александром, который с интересом натуралиста наблюдал за ними. Двое других аристократов тут же развеяли напряжение быстрым знакомством.

— Барон Барчинский, к вашим услугам, мисс.

Моей руки едва коснулся приветливый шатен в черном сюртуке. Целовать костяшки пальцев не стал, видимо, побоявшись, что мрачно взирающий на него Даниэль внезапно вызовет его на дуэль. В Ровенийской империи они запрещены, тем более с иностранными послами такого высокого статуса как герцог.

— Очень приятно, — я сделала книксен и повернулась ко второму спутнику графа Вольского. — Ваша милость

— Мисс Делейни, — обратился ко мне виконт Травиньи, — как я рад с вами познакомиться в столь чудесном месте. Мне пришло письмо из канцелярии Его Величества о вашем прибытии в компании лэрда Монтгомери и герцога Фламеля.

— Все верно, — хмуро подтвердили мои спутники.

— Жаль, что вы не заглянули в консульство после приезда.

Мне почудился укол недовольства, которое посол завернул в кружево из мнимой вежливости. Бросив взгляд на Даниэля и Джереми, я поняла, что не ошиблась в предположениях. Виконт Травиньи, несмотря на более низкое положение в социальной иерархии, чем у герцога и лэрда, являлся официальным посланником нашей страны.

Всем прибывшим из Объединенного королевства следовало отметиться у него в гостях. Не только из-за особенностей дипломатических отношений двух держав, которые, мягко говоря, недолюбливали друг друга, но и ради безопасности гостей Ровении. Ведь за каждого жителя нашего королевства он отвечал головой. Лично.

— Прошу прощения, виконт, это моя вина, — улыбнулся граф Вольский и сделал широкий жест. — Лэрд Монтгомери настоял на поездке к князю, а мне не пришло в голову с ним спорить. Все-таки гости сами решают, где им остановиться.

— Мы обязательно навестим вас, виконт, но чуть позже, — громче добавил Даниэль. — Не будем задерживать его императорское величество. Мы собрались здесь не для обсуждения нашей поездки и разговоров о гостеприимстве уважаемых ровенийцев. Оно и так впечатляет. Местами очень сильно.

Я затаила дыхание и выпучила глаза, но герцог проигнорировал мое безмолвное возмущение. Не постеснявшись нанести оскорбление целой стране при ее монархе, он бесстрашно повернулся к императору Александру и застыл в ожидании. Шипение Джереми, вздох Петра и шок остальных присутствующих его тоже не трогали.

Он понимал, что говорил? Или действовал на импульсах?

— Вы стали смелее, герцог, — император Александр рассмеялся под всеобщее молчание. — В прошлый раз от вашего лицемерия чесалась даже кожа, но сегодня вы приятно меня удивили.

— Прошу прощения, ваше императорское величество, если оскорбил вас или жителей Ровении. Я только слегка намекнул виконту Травиньи, что у нас были обстоятельства, по которым мы предпочли дом уважаемого князя, а не посольство, — склонил голову Даниэль.

— Да, я слышал про нападение. Не волнуйтесь, все расходы уже покрыты.

— Благодарю за вашу щедрость.

— Именно по этой причине вам следовало прибыть ко мне, — проворчал несдающийся виконт Травиньи. — За вашу безопасность, ваша светлость, я отвечаю перед королем. И не только за вашу, но и за мисс Делейни и… за лэрда Монтгомери, — он обратил взор сначала на меня, а потом, поморщившись, на Джереми.

Всевышний! Так открыто демонстрировать неприязнь к низкому происхождению моего спутника — верх глупости. Но, кажется, данмарская гордость в некоторых аристократах никогда не смирится с тем, что шангрийцы и островитяне — теперь тоже полноправные жители Объединенного королевства.

Даже те, чьи матери — простые горничные.

— Не волнуйтесь, виконт. В моем имении безопасно, — вступил в перепалку Петр раньше, чем Джереми, покрывшийся пятнами, открыл рот. — Ваше императорское величество, может, продолжим экскурсию?

— Конечно, — не без удовольствия протянул император Александр, который наслаждался маленьким спектаклем.

Дальнейшая прогулка по оранжерее представляла собой высший пилотаж лицемерного дружелюбия. Граф Вольский со спутниками хвалил просторы Ровении, а Джереми и Даниэль, резко вспомнив, что они из одной страны, в противовес пели оды Ноттингемским лесам Данмара, прекрасным озерам Зеленых островов и дикой природе Шангрии. Периодически то одна сторона возражала, то вторая вежливо огрызалась.

Все это происходило под пение неведомых птиц, чьи пёстрые крылья мелькали между веток разросшихся пальм. В какой-то момент я отвлеклась от споров, залюбовавшись ярким оперением одной такой певуньи с длинным клювом. Забравшись под купол, поближе к макушке раскидистой пальмы, она звонко чирикала и распахнула крылья, когда брала высокую ноту.

— Голубоперый соловей. Самец, — император Александр подал мне руку и помог взойти на небольшой помост, чтобы получше рассмотреть диковинную птицу. — Император Синьяна подарил его моему отцу много лет назад.

— Они живут так долго?

— Больше ста лет, мисс Делейни. Представляете? Эти птицы часто становятся свидетелями смены целых поколений императоров. Их разводят во дворце под присмотром охраны. Они не продаются и не живут в природе.