Фея и герцог

Глава 51

Королевский посол встречал нас в довольно живописной усадьбе, которая находилась неподалеку от набережной реки Нево. Фасад смотрел прямо на сверкающую гладь, скованную льдом, а из внутреннего двора прекрасно просматривались купола самого известного собора в Петрографе — Николаевского.

— Раньше здание принадлежало купцу и путешественнику Сахарову, — рассказывал с гордостью виконт Травиньи, проводя нас в светлый холл с деревянной парадной лестницей. — Он обожал ренессанс и барокко, поэтому совместил два стиля в одном! Видели, может, руст, которым облицованы стены?

— Что такое «руст»? — с осторожностью поинтересовалась я у Джереми, который стоял ближе всех.

— Необтёсанный камень, который используют для рельефной облицовки стен, — так же тихо ответил он.

— А-а-а.

Из маленькой экскурсии я узнала, что двухэтажный особняк фланкирован с двух сторон флигелями, а интерьером занимался аж сам господин Зарецкий — некий дворянин из известного боярского рода в прошлом. Именно ему принадлежала идея выделить оконный проем с помощью наличников, а на замковые камни окон первого этажа добавить декоративный элемент в виде маски Медузы Горгоны. Его же стараниями построили четыре колонны и два изогнутых пандуса к входу в здание.

Виконт Травиньи с радостью показал нам столовую, кабинет с библиотекой и вестибюль. Гостиные на втором этаже, оформленные в готическом стиле, он демонстрировал с гордостью, будто сам участвовал в разработке проекта этого особняка. Но меня, конечно, куда больше впечатлил бальный зал, находившийся чуть дальше от последней желтой гостиной. Его украсили позолотой и лепниной, а также наборным паркетом, типичным для любого подобного здания в Петрографе.

Ни барона Барчинского, ни графа Вольского, ни других приятелей виконта Травиньи в доме не было. Видимо, он ждал только нас, точнее, Даниэля. Именно для него посол едва не растекался по гладко натертому полу и распевал дифирамбы английским реставраторам, которые занимались восстановлением дома после пожара шесть лет назад.

Меня, как единственную даму в компании, он, конечно, не игнорировал, но и особого рвения к общению не проявлял. Мило поздоровался, поцеловал руку и предложил «пересидеть скучные мужские разговоры» в ближайшей голубой гостиной. И так же вежливо оказался послан мной к демонам в бездну. Мысленно. Вслух я сказала, что прекрасно себя чувствовала в компании моих спутников и не собиралась покидать их.

Вот пренебрежение в сторону Джереми и, главное, Петра, я отметила сразу. Виконт Травиньи с большой неохотой поздоровался с лэрдом и с еще большей неприязнью пожал руку князю. А сейчас и вовсе увел Даниэля от нас в сторону галереи, где показывал шедевры мирового искусства, пока мы задумчиво разглядывали бальный зал.

— Он хочет, чтобы Даниэль поддержал его соратников антировенийской коалиции на следующем собрании в парламенте, — сказал Джереми, когда я выразила беспокойство по поводу такого поведения королевского посла.

— Его светлость никогда не согласится на подобное, — я покачала головой.

— Согласится, если того потребуют лорды. Даже король согласится, — Петр слегка поморщился при упоминании Абеля и передернул плечами.

— Я бы попросил, Петя, — предупреждающе выдал Джереми.

— О чем? Ты без меня знаешь, что отношения между нашими странами треснули в тот момент, когда умерла императрица Екатерина и на престол взошел ее сын Павел, отец его императорского величества. С тех пор они не улучшались, пока война не нагрянула и не вынудила Ровению и Объединенное королевство, точнее Данмар, сотрудничать. За это, пожалуй, стоит сказать спасибо Бонри.

— Перестань.

— «Ровенийцы не получат Византий!»

— Серьезно? Мы будем вспоминать глупые народные песенки?

Петр пожал плечами, заложил руки за спину и прошелся по залу, затем остановился возле мраморного постамента с огромной вазой из фарфора. Причудливые линии, изображающие людей и животных, подсказали, что ее привезли либо из самого Синьяна, либо скопировали с какого-нибудь синьянского шедевра.

В последнее время стало модным украшать дома реликвиями и предметами интерьера прошлых великих цивилизаций. Аристократы со всего Эребуса везли из закрытой страны лаковые расписные столики, диваны-татами, низкие кресла. Некоторые приглашали мастеров, чтобы те сделали им ажурную резьбу на деревянном каркасе кроватей.

Я тоже увлеклась рассмотрением причудливых зверушек на поверхности вазы и упустила часть диалога между Петром и Джереми.

— Суть в том, друг мой, что кто-то в вашей стране хочет войны с нами.

— Почему обязательно в нашей? — возмутился Джереми. — Вы тоже не настроены на диалог. Сколько раз ты лично предлагал императору заменить ваших послов? Они не пытаются повлиять на происходящее ухудшение, а только способствуют ему.

— Я не занимаюсь политикой и уже давно, — сухо откликнулся Петр.

— Тогда не пеняй на то, что данмарцы не договариваются. Да, если вопрос встанет остро, и лорды выставят требования к королю, он вынужденно вступит в новый военный альянс с Франкийским королевством, чтобы настроить лояльного к Ровении короля Франца против вашей страны.

— Местечковая война не входит в планы Алибарди. Все еще не понимаю, каким образом он может быть причастен.