Фея и герцог

Глава 53

В имении Петра нас ждало настоящее представление. Возле подъезда к главному дому мы увидели неприятную картину: Марфа тащила за косу крепко сложенную горничную. Туго намотав ее русые волосы на кулак, она валяла несчастную в снегу и громко ругала. Ей помогала знакомая мне горничная Фекла, которая хлестала девушку веником.

Неподалеку стоял растерянный Федька, а из-за его спины выглядывали Грегори и Платошка. Когда пароэкипаж остановился, я бросилась к дверце, но меня задержала рука Джереми. На мои выразительно поднятые брови он покачал головой и пропустил вперед Петра. Тот вышел наружу, и в салон ворвался ледяной ветер, бросивший к нашим ногам комья снега.

— Что происходит? — удивился Даниэль.

— Похоже, кто-то натворил дел, — мрачно откликнулся Джереми и поспешил на выход, затем протянул мне руку. — Идемте, мисс Делейни. Узнаем, что произошло.

Я взволнованно поспешила выйти из пароэкипажа и увидела, как потрепанная девушка вырвалась из рук Марфы, бросилась к Петру и упала ему в ноги. Все, что я смогла разобрать из ее речи, прерываемой рыданиями, — только слово «барин». Бедняжка качала головой, терла раскрасневшиеся, исцарапанные щеки, касалась лбом его колен.

— Что она говорит? — спросил у Джереми озадаченный Даниэль, наблюдавший за этой одновременно странной и ужасной картиной.

— Утверждает, что не подкладывала пауков в коробку мисс Делейни. Похоже, их яйца нашли у нее в комнате.

Охнув, я подхватила юбки и поспешила к застывшему Петру. Он стоял, словно ледяная статуя, и смотрел куда-то перед собой, пока девушка у его ног отчаянно надрывалась. Когда он сделал шаг, она схватила его за шубу и заревела громче.

— Ваше сиятельство!

— Барышня, не подходите, — Фекла угрожающе замахнулась веником на несчастную. — Гляньте на нее, а! Змеюка подколодная! Чуть барышню нам не уморила, кодла дворовая. У-у-у, какую тварь в дом привели!

Девушка в отчаянии замотала головой, затем обратила на меня ясноглазый взор и принялась быстро-быстро говорить на ровенийском. Я растерялась, замерла на мгновение, затем усилием воли заставила себя очнуться.

— Ваша сиятельство, — повторила я дрожащим голосом, обращаясь к Петру, и облизнула пересохшие губы, — давайте разберемся. Я уверена, здесь какая-то ошибка. С этой девушкой мы практически не пересекались в доме. Зачем ей подкладывать пауков мне в коробку?

— Дак деньги у нее нашли, — Марфа достала из-за пояса широкой юбки тугой холщовый мешочек. Тряхнув им, она продемонстрировала всем звон монет. — Видите? Аж сто сребреников, едрины шишки!

— Поди у барина украла, тварь, — опять замахнулась веником Фекла.

— Бабы, вы бы потише, — попытался угомонить их Федька, но притих под хмурыми взорами. — Ай да че я. Барин, я щас енту дуру на конюшню отведу и высеку, а потом полицаям сдам. Пусть тамошним надзирателям рассказывает, как она не виновата.

У меня чуть глаза на лоб не полезли от услышанной дикости. Сначала высечь, а потом сдать полиции? Что здесь за законы такие? Неужели никто не собирался выяснять, виновата бедняжка или нет?

— Ваше сиятельство, — я сделала шаг к Петру, — я прошу справедливого суда для девушки. Нельзя бездоказательно кого-то наказывать!

— Дак я ж говорю, деньги ентих тварей мы у нее нашли. Глашка с Дуськой и другие комнаты проверяли после того случая по приказу барина. Вот и нашли, — Марфа едва не подпрыгнула на месте, а ее внушительный бюст качнулся под слоем одежды. — Барышня, да вы не волнуйтесь. Дура ента выживет, клянусь. У Федьки рука легкая.

— А я бы вообще хребтину оглоблей сломала! — шикнула Фекла на воющую горничную.

Покачнувшись, я почувствовала, как у меня закружилась голова. Если честно, я не знала, как поступить. Девушка была обычной крепостной, а значит, по законам Ровении, она собственность Петра. Он мог делать с ней все, что пожелает: высечь, убить, продать кому-то или покалечить — никто его не осудит.

Прямо как того домового с вокзала, которого я хотела спасти от грозной дамы с тростью. Внезапно я поняла, что нет никакой разницы: человек или нелюдь. В позиции раба все равны. Их благополучие целиком зависело от воли хозяина.

«Милая моя, ты наконец-то познаешь этот жестокий мир».

Голос Алибарди, неожиданно прозвучавший в голове, заставил меня покачнуться и схватиться за руку Джереми. Его мимолетный взгляд уловил перемену на моем лице, и пальцы сжали ладонь в немой поддержке.

— Петь, — он позвал друга, — Морриган права. Нельзя просто так наказывать девчонку. Ей могли подбросить и деньги, и пауков. Как минимум следует выяснить, кто ей заплатил.

— У нас комнаты запираются, — возмутилась Марфа. — Кому надобно по служкиным спальням шарохаться?

— Кому надо, тот и ходит, — парировал Джереми.

— Барин, дак мы все на одном этаже спим. Коридорчик тоже один, который через мою кухоньку проходит, — она развела руками. — Я б заметила, тащи кто-то вещи в спальню. Днем все делами заняты, не присядешь лишний раз. А дря… кхм. Маруська у нас давеча слегла на пару деньков с горячкой. Только она и шастала туда-сюда: то за травками сушеными в подпол спускалась, то за водицей, то за похлебкой ко мне приходила. Могла в любой момент какую дрянь протащить! Никто ж не следил.