Фея из библиотеки

Глава 11. История Сказочника

Признаться, я растерялась. Вид у странного незнакомца был такой потерянный, что мне захотелось немедленно помочь ему, только как угадать, что именно он просит? Может, чая?

На помощь пришла бабушка Маша. Ласково, словно маленькому, она объяснила:

- Прошу покорнейше извинить, Николай Порфирьевич, только нет у нас того, что вы ищите.

- Дай-дай! – всё ещё надеясь на что-то, проговорил тот, заглядывая мне в глаза.

- Ох ты ж, горюшко! – тихонько прошептала бабушка Маша и, собрав на блюдце несколько печенюшек и конфет, велела мне:

- Отнеси-ка, может, у тебя возьмёт. Вон худой какой, целыми днями голодный ходит, ищет всё…

Я взяла блюдечко и понесла к забору, старательно улыбаясь. Незнакомец сделал шаг, будто собирался убежать. Неужели я такая страшная? Никогда бы не подумала!

- Здравствуйте! – защебетала я, протягивая угощение. – Вы Николай Порфирьевич, да? А Меня Лена зовут, я на практику в ваш город приехала, буду здесь работать. В библиотеке!

Не успела я произнести последнее слово, как господин Дайдадай (так я его мысленно окрестила) ударил по блюдечку и кинулся наутёк. Печенья и конфеты рассыпались по траве, я присела и принялась собирать их обратно, чтобы скрыть смущение. Странный город. И люди здесь странные!

- Не обижайся на него, - услышала я и обернулась. Бабушка Маша сидела за столом, пригорюнившись, подперев щёку рукой. – Никто не знает, что он ищет и отчего так библиотеку боится. Раньше-то частым гостем там был. Человек-то он известный, и в городе, и в области. Был… Пока беда с ним не случилась. А теперь вот, сама видишь… - и старушка тяжко вздохнула. – Печенье ты вон, Генриху отдай!

- Кому? – я завертела головой, пытаясь обнаружить в саду ещё и некоего Генриха. Сверху послышалось хриплое карканье. Ворон широко открыл клюв и, будь у него язык, точно показывал бы мне его сейчас.

- Ну и манеры у вас! А ещё Генрих Наваррский! – укорила старушка. Ворон поглядел на неё бусинкой лукавого чёрного глаза и подмигнул. Я протёрла глаза. Чудеса!

- Кар-р! – напомнила о себе царственная особа и, окончательно наплевав на приличия, выдернула у меня из рук печенюшку. Решив не рисковать пальцами, я опустила блюдце в траву и вернулась за столик. А кое-кто, раз такой умный, пусть сам конфеты разворачивает, вот!

- А что за беда случилась? Кто он, этот Николай Порфирьевич? – спросила я, вспоминая, что любопытство, конечно, не порок, но… Однако бабушка была настроена на разговор и замечаний делать не стала.

- Писатель он, вот кто. Детский, - начала она, между делом прихлёбывая чай. – Сказки сочинял. Ребятишки его любили, в школы часто приглашали, в библиотеку опять же, на встречи с читателями. Четыре книги написал, сама почитаешь, ежели интересно. А потом – как подменили человека. Сам себя забыл, не разговаривает почти и всё ищет чего-то. А чего – и сам не знает… - и старушка надолго замолчала.

- Бабушка Маша, а вы с ним знакомы были, да? Ну, до того, как это случилось? – спросила я, торопясь подбросить хворосту в угасший было костерок разговора.

- Знакома? Бери выше, - улыбнулась старушка. – Коленька – мой ученик. Я его литературе и русскому языку учила.

- Ну конечно! Я едва не хлопнула себя по лбу. Учительница! Вот почему мне всё время кажется, что я снова в Школе Фей. И случайно оброненная фраза про министерских – всё сразу встало на свои места!

- Бабушка Маша, - осторожно начала я, старательно делая вид, что просто поддерживаю разговор, - вы же про всё в этом городе знаете! Пожалуйста, расскажите про библиотеку!

Показалось – или вправду неожиданно потемнело, будто затянувшийся день резко засобирался восвояси, уступая место вечеру? Тревожно зашелестели яблони, порыв ветра пронёсся по саду.

- Кр-ра! – произнёс ворон по кличке Генрих Наваррский, и мне послышалось в этом звуке недвусмысленное предостережение.