Фея-крёстная. Найти крестницу и не влюбиться.

Глава семнадцатая. Неожиданно праздничная.

Через четыре часа мужчина и женщина выходили из почтовой кареты возле родового гнезда семейства Залесских «Липовый цвет». Большой замок из белого известняка высился на холме. Его окружали двойное кольцо крепостной стены и ров, когда-то, наверняка, заполненный водой, но сегодня наполненный луговыми травами и цветущими цветами. У подножия холма раскинулся живописный городок. Домики, построенные из того же белого известняка, пестрели нежно-голубыми, персиковыми и светло-серыми крышами. По улицам сновали люди в соломенных шляпах и с корзинами из ивовых прутьев, быки и ослы тянули повозки, груженные тяжёлыми бочками, где-то весело плясал по струнам скрипки смычок. Всё вместе было так ошеломительно красиво и гармонично, что Лия на минуту просто растворилась в этой предпраздничной атмосфере, забыв для чего они собственно сюда приехали. Стоп. Предпраздничной? Она огляделась ещё раз.

На площади везде стояли длинные деревянные столы, кое-где просто принесли двери и положили их на бочки. Вино, фрукты, овощи, хлеб, сыры, и повсюду гроздья винограда: столы ломились от простых, сытных угощений. Витал запах жаренного мяса, но главное блюдо ещё не вынесли.

Казалось, на запах стало стекаться ещё больше людей. Дети резвились у взрослых под ногами, но никто не сердился и не одергивал их. Женщины в ярких платках, завязанных вокруг головы на манер тюрбана, радостно щебетали, что-то обсуждая. К скрипке присоединился аккордеон, и первые, самые нетерпеливые парочки пустились в пляс. Праздник! Определённо праздник.

Большую часть времени, проведенную в этом мире, Лия прожила в изоляции. Люди сторонились фей, боясь попасть им под горячую руку, да и она редко выбиралась к людям, всё больше предпочитая им книги. Её тело, избавленное от боли, каждый день принимало за праздник, а душа стремилась лишь к одному человеку, Авроре, и она бросила все силы, чтобы отыскать способ вернуться домой быстрее. Какое-то время Лия ещё отмечала дни, но дни складывались в месяцы, месяцы – в годы. И для неё размылись границы между праздниками и буднями, зимой и летом, она застряла в одиночестве, как муха в янтаре. Лишь нечастые встречи с Золушкой раскрашивали её жизнь. А затем Лия привыкла к однообразию, как узник привыкает к темноте. И теперь, оказавшись на этом празднике жизни, она ощутила сбивающую с ног радость быть с людьми, чувствовать живое тепло, впитывать в себя улыбки и дарить их в ответ. Она посмотрела на Стефана.

- Да уж, мы не вовремя, - потирая подбородок, ответил он ей на незаданный вопрос. – Праздник сбора винограда. Я не учел. В Романии мы отмечаем праздник урожая в конце августа. Тебе бы понравилось. Там в главной роли твой любимый овощ.

- Это какой?

- Тыква!

- Очень смешно.

- Да, и очень вкусно: тыквенный суп-пюре, напитки из тыквы, рисовая каша с карамельной тыквой, но больше всего я люблю тыквенный пирог! Его ввела в моду Милослава, жена Алессандра.

- Княгиня?

- Да, сама испекла, представь себе. А ты любишь печь?

- Не очень. Стефан, оставь свои попытки вывести меня на откровенность. Кстати, тыква – это не овощ, - она по-детски показала ему язык. Всё таки атмосфера праздника уже проникла в неё, опьяняя безо всякого вина.

- Да ну? Как я могу оставить свои попытки, если мои люди не могут на тебя ничего накопать, как будто ты появилась из ниоткуда. Я слишком любопытен для этого.

- Лучше бы Золушку искали.

- Это они тоже делают, прямо сейчас. Лия, побудь немного здесь, я осмотрюсь, разузнаю, как пройти в замок, ну, и, в целом. За тобой присматривают, не пугайся слежки. Подожди минуту, - Стефан отошёл к торговому лотку, и вернулся с ярким платком, - Держи.

Лия поняла без слов, взяла платок и подвязала волосы на манер местных женщин. За эти мгновения Стефан скрылся из виду. Лия посмотрела вокруг: возле седовласого мужчины, произносящего речь, собралась толпа, чуть дальше виноделы топтались на винограде, соревнуясь за звание самого быстрого, а рядом с Лией женщины танцевали простой хороводный танец, немного смахивающий на фарандолу. Кто-то из них схватил её за руку и затянул в веселую спираль танцующих. Лия позволила себе расслабиться и растворилась в ощущениях, радостью пузырящихся в её венах.

Через полчаса она сбежала из толпы танцующих и подошла к столам выпить воды. Тут же была усажена за стол пожилой парой. Те радушно наполнили её тарелку разными кушаньями и представились: Поль и Эмма. Тут же начались расспросы: «Как зовут? А откуда ты, Лия? А зачем сюда приехала?». Пришлось на ходу придумывать, что приехала вслед за молодым мужем и сейчас ищет работу, грамотная, может графу нужны работники? Супруги переглянулись и рассмеялись. Нет, графу ни прислуга, ни помощники не нужны, весь штат полон: от такого хозяина не уходят. А какого такого? Дальше Лия только и успевала слушать, как Поль с Эммой взахлёб расхваливали Графа Залесского: и умный, и хозяйственный, и добрый, и справедливый, и заботливый. Вот три года тому назад напал мор на скот, так еле зиму пережили. А всё граф! Кому скотину в долг дал, кому пшеницы подарил, кому налог уменьшил, а всем малым деткам разрешил от графских коров да коз молоко получать, покуда голод, стало быть, был. А в прошлом году, когда заболело несколько семей в их деревне неподалеку, граф велел всё осмотреть, и обнаружили, что вода в колодце порченная. Вот засыпали колодец, в другом месте выкопали, и всё наладилось, Слава небесам. В общем, такого хозяина поискать ещё. Да сами сегодня увидите, он будет вручать награды за лучший урожай. И вся его семья тоже будет сегодня присутствовать.

Лия поблагодарила Поля и Эмму и сытая - и едой, и новостями, пошла к торговым лоткам. Но на полпути её перехватил бойкий мальчишка и утащил «красивую госпожу» соревноваться.

Это был конкурс на равновесие. Посреди небольшого пятачка площади лежали маленькие бочки, сверху примостили доски. На краях досок были прибиты корзины с маленькими тыквами внутри. Женщины и мужчины стояли на шатающихся досках и пытались переложить маленькие тыковки из одной корзины в другую. Участники соревнования теряли равновесие, падали, падали доски, падали тыквы, разбивались, и всё приходилось начинать сначала.