Фея отчаянных желаний

2 глава

 Очнулся я в  палате, обвешанный трубками, как новогодняя ёлка гирляндами, со  знакомым писком приборов, тошнотой и жуткой головной болью. Ко мне  заглянула хорошенькая  медсестра в коротком халатике:

- Вы очнулись? Сейчас позову  Олега Иннокентьевича!

Я устало прикрыл глаза. Меня штормило и бросало в озноб. В бахилах и длинном халате зашел Артур. Мне кажется, он постарел на несколько лет, и под глазами залегли тени.

Скрипнули двери, и нас в помещении стало больше. Врач долго объяснял, сыпал   зубодробительными терминами. Артур смурнел и отводил взгляд, чтоб не утопить меня в жалости. По итогам нашей беседы стало понятно: 1) я в бессознанке провел несколько суток, 2) томография показала стремительно растущую  нейроэпителиальную опухоль, 3) несколько консилиумов сошлись на том, что оперировать агрессивное  новообразование, поражающее нервные клетки, нельзя  из-за локализации в жизненно важном участке мозга, поэтому предложили химеотерапию и диспансеризацию, от которой я категорически отказался: не хочу последние дни проводить в больничных стенах. Меня поставили на учет, выписали стероиды и анальгетики, чтоб сделать оставшееся время терпимей и отпустили на все четыре стороны.

О восстановлении в универ пришлось   забыть, как и о возвращении семейного дела. Снова окунулся в депрессию.  Каждое утро начиналось в обнимку с фаянсовым другом, потом  завтрак из двух десятков разноцветных пилюль, притуплявших хоть немного   боль и размышлений,  в чём же я так нагрешил?

Вот и сегодня, заехав с утра в клинику за новой порцией лекарств, решил навестить родителей.

Весна брала свое. Отяжелевшие от обильных цветов ветви  раскачивались, наполняя город сладким ароматом, перебивающим даже извечный смог. Отпустил таксиста и, прихрамывая, прошел между стройными рядами гранитных памятников. Тяжело опустился на колени перед высокой мраморной стелой. Орхидеи, мамины любимые, положил на гладкое черное надгробие. Родители смотрели на меня  со светлыми улыбками, вытаскивая из моей израненной души скупые слезы.  Почему я не погиб тогда вместе с ними?

С каждым днем  я  чувствовал себя все хуже и хуже. Стало страшно, что это может быть моя последняя возможность попрощаться  с родными. Долго сидел, гипнотизируя черно-белые фотографии, перебирал как самые драгоценные сокровища воспоминания...

Солнце уже коснулось верхушек деревьев на горизонте, в воздухе потянуло вечерней прохладой, и я решил закругляться с  визитом на кладбище. Не дойдя практически пары сотен метров  к стоянке с ожидающим меня такси, растерял последние силы и присел на скамейку, закрыв лицо ладонями.

- Не возражаете? - старик в коричневом костюме указал на  место рядом со мной.

- Присаживайтесь. - приглашающе махнул рукой на свободный край лавки.

-  Знаете, сегодня на удивление хороший день, вспоминаю себя в Ваши годы, море возможностей, вся жизнь впереди, - незнакомец мечтательно улыбнулся.

- Поверьте, я не слишком хорошо подхожу для примера. -  Откупорил маленькую бутылку минералки, запивая очередную горькую пилюлю.

Но старик, не обратил ни на мои слова, ни на действия  внимания, продолжая изливать душу:

- Давным-давно, я тоже был молод, горяч, и, возможно, красив,- он подмигнул мне. -   На пятом курсе института к нам в группу перевели девушку, которая  запала в сердце - зеленоглазая Маринка, веселушка и красавица. Два месяца  добивался свидания, оставлял на парте сорванные с клумб цветы, денег у меня тогда не водилось...Нас у матери пятеро, я - самый старший, и сестрички-погодки, отца, когда мне было девять, на заводе краном задавило,- мой собеседник  тяжело вздохнул.- Мать на две работы ходила. чтоб мы с голоду не померли, перешивала как могла одежду, и я со школы по подработкам мотался. Все до копейки в семью отдавал. Так что не до красивых жестов и дорогих подарков. А Марина на директора магазина повелась, у него на то время и новенькая Волга, и квартира в центре трехкомнатная имелись. А у меня из богатства - душа да улыбка... Значит, не по судьбе любовь с ней была.

-Решил, заработаю денег, чтоб мои сестры не за рублем, а за счастьем семью строили.- продолжил старик - Узнавал, где вакантные места есть, и заработок хороший, и отправился со знакомым бороздить  моря-океаны. Где только наш сухогруз не побывал, за два года  весь мир посмотрел, из каждого  крупного порта пересылал матери зарплату: мне то много не надо, не пил, не курил, кормили на судне неплохо. А вот ей - неплохая помощь, и на обновки, и на приданное немного отложить. Однажды нас занесло на Синайский полуостров, в Дахаб, где по улицам разлито солнце. И пока мои товарищи приобщались к прекрасному, в виде жарких египтянок, я решил пощекотать нервы и поплавать с аквалангом. Местные наперебой советовали Голубую дыру.

- Понравилось?- я словил себя на мысли, что заинтересовался рассказом незнакомца.

-Эти ощущения запомнил на всю жизнь. Адреналин, текущий по венам, замирание сердца, когда погружался в безмолвную бездну. Я чувствовал себя крошечным атомом, песчинкой, смытой волной в бескрайний океан. А потом, я так и не понял, что случилось,  потерял из виду инструктора, от давления начало темнеть в глазах, запаниковал и пошел  ко дну.

- И что было дальше?- лекарство действовало, радуя кратковременной передышкой.

- А дальше я очнулся в удивительном месте с фиолетовым песком и серебристым небом. В том мире жили феи, а главная - Великая Юм. Их мир изолирован от нашего, только стечение нескольких факторов позволило мне избежать смерти, переместившись к ним. Я жил у фей несколько приливов, рассказывая все, что знал о земных технологиях, природе, полетах в космос, искусстве. В свою очередь, изучал культуру, традиции моих новых знакомых. А потом во мне проснулся дар предвиденья. Мне стала сниться мать, она говорила, что болеет, что ей тяжело без меня. Снились сестры, которые просили вернуться домой. В тот же день подошел к Юм и попросил отпустить меня. Великая подарила мне на прощание ключ, несколько жемчужных украшений и разрешение вернуться в любой момент.- Старик замолчал, переводя дыхание.