Фиалка с шипами для дракона

Глава 2. Тиэрра Саэрин.

Академия Аэсторский Очаг никогда не спала по-настоящему. В огромном северном крыле, где стены были украшены нитями кристаллов, даже в полдень царила сумеречная полутьма: свет ламп и пульсация Эфира придавали коридорам мистический, почти священный оттенок. Там, за толстыми дверями с резным гербом факультета, находилась аудитория, в которой на лекции, затаив дыхание, сидели старшекурсники.

За кафедрой стояла Тиэрра Саэрин – в длинном темно-фиолетовом одеянии преподавателя, украшенном тонкой вышивкой по вороту. Светлые волосы, схваченные у висков, спадали мягкими волнами, несколько прядей выделялись ярко-фиолетовым цветом – таким же, как чешуя ее драконицы. Редчайший вид. Но сейчас она была в человеческом облике, и глаза ее – глубокие, фиалковые – смотрели на студентов холодно и немного нетерпеливо.

Перед ней, паря в воздухе благодаря Эфирному гравитационному полю, вращалась прозрачная сфера, наполненная бледно-голубым светом. Внутри пульсировала живая энергия – концентрат Эфира, собранный из полевых кристаллов на границе. Такое можно было найти только здесь, в Академии.

– Напомню еще раз, – голос Тиэрры был ровный, но в нем слышалось раздражение, – что при взаимодействии с сырой Эфирной эссенцией вы обязаны удерживать двойной контур стабилизации. Обязаны, – она подчеркнула это слово. – Одной лишь начальной связки недостаточно, если вы не хотите, чтобы у вас в руках вспыхнул неконтролируемый выброс.

Студенты сидели молча, словно боясь лишним шорохом спровоцировать этот самый выброс. У Тиэрры была репутация не только гениального алхимика, но и самой строгой преподавательницы Академии.

– Госпожа Саэрин… – осторожно поднял руку один из учеников, юноша с рыжеватыми волосами, – но разве при температуре выше двухсот двадцати градусов Эфир сам не стабилизируется?

Тиэрра чуть заметно прищурилась.

– Стабилизируется? – переспросила она холодно. – Если тебе хочется взорвать лабораторию и сжечь свои крылья, можешь проверить это на практике. А пока – нет. При повышении температуры возрастает скорость колебаний Эфирного ядра, и связка рвется раньше, чем происходит стабилизация. В результате – выброс.

Она провела рукой над сферой, и голубой свет в ней стал пульсировать чаще.

– Запомните, – ее голос стал тише, но от этого еще более напряженным, – Эфир не прощает беспечности. Ни одной. Даже самой малой.

Она сделала паузу, давая словам осесть в их умах. В аудитории было слышно только мягкое шипение артефактов.

Тиэрра опустила руку, и сфера медленно затихла, снова став ровно светящейся.

– Продолжим. – Она выпрямилась. – Следующий раздел – искусственная регенерация разрушенного Эфирного контура. Откройте пятую страницу своих манускриптов.

Страницы зашелестели. Несколько студентов все еще смотрели на нее со смесью страха и восхищения. В этих взглядах всегда было что-то, от чего Тиэрра хотела отгородиться: то ли преклонение перед ее талантом, то ли восхищение ее красотой. Особенно преподаватели мужского пола: она чувствовала их взгляды спиной, скользящие по шее и плечам. Некоторые из них пытались начать разговоры вне лекций, кто-то даже приглашал на закрытые советы или обеды…

Но у нее не было ни малейшего желания играть в эти игры. Она знала, что половина этих людей видит в ней лишь «дочь Дэлиора» – великого предателя и безумца, чьи эксперименты едва не погубили Энарию. А другая половина – видит лишь женщину, которой хотелось бы обладать, чтобы возвысить собственное имя.

Ей не нужен был никто из них. У нее были цели куда выше и важнее.

Она продолжала лекцию, проводя пальцами в воздухе, создавая линии и символы: светлые Эфирные нити складывались в сложные схемы, пульсировали под ее рукой.

– Так… при разрыве первичной связки мы восстанавливаем контур с опорой на ядро. – Она провела полукруг, и студенты с благоговейным вниманием следили, как сияющая линия сомкнулась в ровный узор. – Иначе – Эфир начнет расходиться по каналам, и…

– Вспышка, разряд, ожоги до кости, – хором пробормотал первый ряд.

– Верно. – Она едва заметно улыбнулась. – Но только если успеете отбежать.

Один из студентов нервно сглотнул.

Тиэрра остановилась, давая группе несколько мгновений, чтобы записать схему. И только тогда позволила себе перевести дух.

За всеми этими словами, цифрами, терминами скрывалось то, что знала только она. Сырой Эфир вел себя странно уже несколько недель: время стабилизации увеличилось, отклик изменился, а в одной пробе кристаллов, добытых на границе, она заметила мельчайшие трещины в структуре. Это не было нормой.

Она встряхнула головой, отгоняя мрачные мысли.

– Достаточно на сегодня, – сказала она, хлопнув ладонью по кафедре. – Завтра продолжим. И, – ее взгляд стал еще более холодным, – я ожидаю, что вы не забудете домашнее задание.

Студенты зашумели, задвигали стулья, поспешно набрасывали последние заметки. Тиэрра смотрела, как они собирают вещи, как украдкой бросают взгляды на нее – с тем самым опасливым уважением, что всегда следовало за ней.

Она знала, что ее считают холодной, жесткой, даже жестокой. Но так было безопаснее – и для нее, и для них.

В дверях аудитории остановился довольно молодой доцент кафедры управления Эфиром – высокий, темноволосый, с чересчур самоуверенной улыбкой. Он прислонился к косяку, явно дожидаясь ее.

– Госпожа Саэрин, – протянул он со льстивым восхищением, – как всегда блистательно. Ваш разбор регенерации Эфира… я бы хотел обсудить это подробнее. Может, за ужином?

– Спасибо, Элдрин, – ее голос был вежлив и холоден. – Но у меня уже назначены опыты.

Он не отступил. Напротив, сделал шаг ближе, наклонился, заглянув ей в глаза:

– Вы слишком много работаете, Тиэрра. Иногда стоит позволить себе немного… – он сделал паузу, чуть улыбнувшись, – человечности.