Фиалка с шипами для дракона

Глава 10. Лики мутации.

Следующий день выдался пасмурным. Воздух перед путниками дрожал так, будто сама реальность с трудом удерживала форму. Свет преломлялся, разбивался о скалы, полз ломаным узором по камням. Казалось, все вокруг становится тяжелее, а шаги звучат глухо, как под водой.

Тиэрра шла впереди, глаза горели не то восторгом, не то страхом. В руках – кристальный зонд, тонкий, как игла, в свете искаженного Эфира мерцавший тускло-голубым. Она прижимала к груди прибор с кварцевым дисплеем: цифры скакали, стрелка шкалы дергалась и снова падала.

– Искажение запредельное… – выдохнула она, и голос сорвался на шепот. – Источник… где-то совсем близко. Ты чувствуешь, Тарвен? Здесь… все неправильно.

Тарвен шел за ней, чуть в стороне, глаза щурились от странного блика на камнях. Рука лежала на рукояти меча. Знак на запястье под кожей дрожал от тревоги.

– Чувствую, – коротко ответил он. – Ветер здесь мертвый.

Тиэрра присела у трещины в скале. Тонкие пальцы, чуть дрожащие, вели зонд между камнями, соскребая налет серой пыли. Из прибора донесся жалобный писк.

– Это не просто мутация… – пробормотала она задумчиво. – Смотри, кристаллы в породе… будто больны. Эфир отторгает их, а они продолжают светиться.

– Не увлекайся, – Тарвен, оглянулся по сторонам. – Здесь легко забыться. Аномалия почти дышит нам в лицо.

– Знаю. – Она снова уткнулась в дисплей. Цифры метались, а на стекле проступил бледный знак перегрева. – Невероятно… Ты понимаешь, Тарвен? Если мы добудем образцы прямо из эпицентра – это может объяснить, как начался некроз!

– Я понимаю. – Его голос прозвучал грубо, но взгляд зацепился за нее, за линию шеи, дрожащие пальцы. – Только не забывай: если сорвется порода или что-то нападет, твоя наука не спасет.

Тиэрра подняла глаза, в которых смешались страх и упрямство.

– Ты правда думаешь, что я не понимаю опасности? Я здесь, потому что хочу понять, что убивает наш народ.

– А я здесь, чтобы ты вернулась живой, – процедил почти зло. – Мне все равно, насколько тебе интересно.

На миг она прикусила губу, хотела огрызнуться, но сдержалась.

– Ладно. Дай мне просто… – Она протянула руку. – Подай второй зонд. С хрустальным наконечником.

Он молча снял с пояса футляр и подал. Пальцы их едва коснулись, и Знак у обоих коротко вспыхнул – теплым, но резким светом. Тиэрра вскинула голову, однако взгляд тут же снова упал на прибор.

Ветер налетел порывом, запахнув полы ее плаща, прилипшего к телу. Из-за плеча он заметил бледную линию шрама, ускользнувшую под воротник. Глаза Тарвена сузились: откуда шрам? Дракон внутри зарычал, злой и тревожный, но он заставил себя отвести взгляд.

– Я иду рядом, – сказал он, глухо. – Если что-то случится – сразу назад ко мне.

– Я не ребенок.

– Для этого ущелья мы оба ничто, – рыкнул, не повышая голоса. – Идем.

Она кивнула, едва заметно, и шагнула дальше, ступая осторожно. Под ногами хрустела серо-черная крошка породы, а камни мерцали изнутри – как больные кристаллы, излучающие холодный свет. Временами звук ее шагов исчезал, будто сама трещина в Эфире глушила все живое.

Он шел в полушаге позади, взгляд скользил по скалам, по пятнам странного света и блеклым разводам на уступах. Каждый камень здесь казался опасным, каждая тень – слишком плотной.

– Тарвен, смотри! – вдруг прошептала она. – Здесь… трещина в породе… светится изнутри!

Он шагнул ближе, опершись ладонью о камень рядом с ее плечом. Из расщелины поднималось слабое, пульсирующее свечение – не ровное, а рваное, будто что-то под землей било слабыми толчками.

Тиэрра наклонилась, почти уткнувшись носом в трещину, а прибор истошно пискнул.

– Это и есть очаг искажения… Оно дышит! Словно сердце! Я… я должна взять пробу!

– Быстро! И держись ближе.

Она сунула зонд глубже. Пальцы у нее дрожали, но взгляд был жадный, сосредоточенный. Тарвен вдруг отчетливо понял, что ненавидит этот ее взгляд – и боится потерять его.

Порыв ветра срезал с уступа песок и крошку. Камни застонали под ногами. Тарвен невольно поднял руку, заслоняя ее от осыпи, и напрягся.

Тиэрра достала зонд, в наконечнике плясал странный, мутный свет.

– Есть! – выдохнула она, глаза горели. – Это может быть ключом…

Он уже хотел грубо сказать «хватит», но увидел ее лицо: восторг, ужас, надежда. Вместо этого лишь хрипло выдохнул:

– Хорошо. Теперь назад. Здесь не место для долгих опытов. Это тебе не лаборатория.

Она кивнула. И не возразила.

И вдруг. Этот звук. Щелк-щелк-щелк… камни дрогнули под ногами, когда раздалось первое щелканье – резкое, сухое, как треск ломающихся костей. Из трещин, прорезающих склоны ущелья, полезли они: уродливые создания, с искривленными конечностями, покрытые наростами мутировавших кристаллов. Птицы? Ящеры? Их не узнать – лишь отблеск изломанного Эфира сверкал в пустых глазницах.

Тиэрра в ужасе отшатнулась, рука сама сжалась на рукояти кристального кинжала. Приборы на ее поясе мигнули алым, потом вовсе погасли – Эфирное искажение сбивало их с толку.

– Щелкуны! – рявкнул Тарвен. Голос с хрипотцой, но твердый. – В линию! Дрейн, Орлин, Байр, Керн – прикрыть фланги!

Драконы ринулись по приказу, выхватывая мечи, кристаллические копья и короткие щиты. В их движениях не было паники – лишь холодная выучка и внутренняя ярость.

Щелкуны зашипели, и первый, резво, как угорь, прыгнул на Тиэрру. Она успела развернуться, и из раскрытых губ рванулась струя фиолетового пламени – живая, вязкая, сильная. Пламя обожгло кристаллы на груди твари, та взвыла и рухнула.

На висках Тиэрры проступила чешуя – яркая, с металлическим фиолетовым отливом. Зрачки сузились в вертикальные щели. Она не обратилась драконом полностью, но достаточно, чтобы отбить секундную атаку.

– Тиэрра! Назад! – закричал Тарвен, но новый рык вырвался из его груди. Он видел, как за ее спиной, пробивая защиту Байра, прорывался огромный щелкун. Его тело свело судорогой, кристаллы пульсировали больным светом.