Фиалка с шипами для дракона

Глава 12. Тиэ.

Лаборатория в северном крыле Академии кипела работой. Тиэрра склонилась над чашей испарений Эфира, где в слабом синеватом свечении медленно таяли фрагменты искаженных кристаллов. Звуки за дверью давно отступили, оставив ее один на один с тревогой.

Она тихо шептала самой себе, выводя формулы на глиняной дощечке, но снова и снова утыкалась в тупик. Искажение вело себя не как что-то знакомое – оно жило, двигалось, словно имело намерение.

– Нужно понять… как оно вплетается, – бормотала Тиэрра, сжимая пальцы до боли. – Без понимания механизма – все бессмысленно… Ну же…

Дверь бесшумно приоткрылась. Лиана вошла, держа в руках стопку потемневших манускриптов – Тиэрра попросила подругу поискать информацию, поскольку у нее самой не было на это ни минуты.

– Смотри, – выпалила Ли, задыхаясь от нетерпения. – Нашла в архивах старого фонда, почти забытые. Теории Лоркана Вейла.

Тиэрра встала и размяла плечи.

– Вейла? Того самого?

Лиана кивнула.

– Да, это он еще до войны писал об «искусственном программировании Эфирных потоков». Если его идеи верны… это может объяснить, почему искажение ведет себя как сложный вирус.

Слово «вирус» эхом отозвалось в тишине лаборатории, и Тиэрра почувствовала, как Знак на ее коже едва дрогнул, будто от предчувствия.

Вечером, в кабинете Аргелона, обстановка была куда более напряженной, чем прежде. Ректор выслушал их молча, сложив руки на груди.

– Лоркан Вейл, – повторил он, медленно. – После войны его основные работы поместили в запретную секцию. И не зря. Такие подходы… опасны. Его даже судили, подозревали в связях с бывшим Главой Совета Крэнном и… Дэлиором. Но не доказали, он раскаялся и ушел в тень. Я давно о нем не слышал.

– Без его наработок мы можем не понять, как создано и как действует искажение! – настаивала Тиэрра, глядя ректору прямо в глаза.

Аргелон встал, обошел стол, посмотрел в окно, где уже гас дневной свет.

– Я дам тебе доступ, – сказал наконец. – Но будь осторожна. И запомни: идеи Вейла почти уничтожили его самого. И могут уничтожить тех, кто ими… интересуется. Вообще, честно говоря, я не думаю, что вы найдете там что-то важное. И готовься, Саэрин, скоро мы собираемся ученым советом, хочу со всеми обсудить происходящее. Хватит прятать голову в песок. Сейчас мысли каждого важны.

Тиэрра коротко кивнула. Она ненавидела эти сборища всей душой!

Однако пришлось идти. Научное собрание Академии «Аэсторский Очаг» проходило в полукруглом зале, под сводами, украшенными барельефами старых мастеров. В свете магических сфер лица казались резче, а слова – громче и тяжелее.

Тиэрра стояла у доски с диаграммами и графами измерений, объясняя структуру искажения, когда из зала раздалось холодное:

– Простите, госпожа Саэрин, но мне кажется, вы путаете причину со следствием.

Голос принадлежал Элдрину. На его лице играла открытая улыбка, но в глазах – сталь. Тиэрра терпеть не могла его двуличие, которое всегда почему-то чувствовала интуитивно. Он то приглашал ее на свидания, дарил букеты и осыпал комплиментами, то жестко принижал ее заслуги и оспаривал работу. Поэтому она всегда старалась держаться от него подальше.

– Копаться в кристаллах, строить красивые теории… – продолжил он, оборачиваясь к залу. – А между тем число зараженных растет каждый день! Нужны радикальные меры.

Несколько драконов настороженно замерли, а кто-то даже кивнул.

– Что вы предлагаете? – спокойно спросила Тиэрра, мечтая, однако, придушить выскочку, хоть и не глупого.

– Я, как доцент кафедры управления Эфиром, предлагаю воздействие на больных силой, – Элдрин слегка подался вперед. – Выжигание искажения изнутри и… полное уничтожение очагов, пока не поздно.

– Хотите убивать больных драконов? – голос Тиэрры дрогнул. – Совсем помешались?

– Я хочу остановить эпидемию, – отчеканил он. – Если мы продолжим сидеть в лабораториях, некроз сотрет целые города с лица Энарии. Я не умоляю ваших талантов и заслуг, госпожа Саэрин, но ситуация требует категоричности.

Слова повисли в воздухе, все замолчали.

Аргелон поднялся со своего места во главе стола.

– Элдрин. Я понимаю твое рвение. Но твои методы – путь в бездну. Ситуация не настолько страшная, чтобы опускаться… до этого.

Элдрин отступил на полшага, губы сжались в тонкую линию. Его взгляд скользнул по Тиэрре, в нем сверкнула зависть. Он знал: ее слушают, ей доверяют. Ее уважает сам ректор Аргелон. И это очевидно злило.

– Что ж, удачи с вашими пробами, госпожа Саэрин, – тихо бросил он и развернулся. – Но времени у нас почти не осталось, судя по слухам.

Тиэрра смотрела ему вслед, чувствуя, как дрожь прокатывается по спине. Не хватало ей еще открытого конфликта. Но она себе не дала ни минуты на обдумывание этой ничего не стоящей мелочи – сразу после собрания вернулась к работе.

Ее детище, ее лаборатория, тонула в запахах реактивов и… тыквенного супа, который занес ей кто-то из студентов по доброте душевной. Тиэрра периодически хваталась за ложку, но ни разу не поднесла ее ко рту, отвлекаясь на что-то более важное. Она тихо бормотала формулы себе под нос, раз за разом водя пальцем по строкам. Светлые волосы были собраны в тугую косу, но несколько фиолетовых прядей выбивалось из этой строгости.

Она как раз зависла с очередной ложкой на полпути, когда дверь открылась, пропуская тяжелый силуэт в длинном плаще и с дорожной пылью на сапогах. Тарвен остановился, чуть не задев плечом хрупкий стеллаж у входа, и несколько секунд просто смотрел. Застыл. Не мог пошевелиться. Она была такой… сосредоточенной, внимательной. Совсем не похожей на ту, которую он укрывал в палатке ночью.

– Госпожа Саэрин… – проговорил он, но она даже не пошевелилась. – Тиэрра!

Вздрогнула так резко, что чуть не свалилась со стула, расплескала все содержимое ложки и едва не опрокинула плошку с супом.

– Ты… ты что, с ума сошел? – прошипела, осматривая последствия. Щеки порозовели. – Кто тебя учил подкрадываться со спины?! А если бы я тебя реактивами облила?!