Фиалка с шипами для дракона

Глава 31. Навеки.

Дни и недели потянулись один за другим, они стали удивительно тихими. Эфирные Поля, еще недавно чернеющие от некроза, постепенно оживали. Сквозь остатки серого налета пробивалась свежая зелень, и светлые нити Эфира струились между стеблями трав, словно туман, стелющийся по земле.

Тиэрра и Тарвен все чаще летали над этими просторами. Он – в своей драконьей форме – мощные крылья рассекали свежий ветер, солнце золотило чешую. Она – то на его спине, то в собственном крылатом облике, играя с потоками воздуха, подныривая под него и выскакивая вперед.

– Еще круг? – ее голос звенел в его сознании.

Тарвен обернулся, глаза сверкнули – и он, не отвечая словами, круто ушел в пикирование. Она последовала за ним, рычащий смех их слился с посвистом воздуха. Затем она внезапно обернулась человеком прямо в небе. Знала, что поймает. Всегда поймает.

Через секунду уже оказалась на мощной драконьей спине и попыталась успокоить недовольного ее поведением зверя. Когда они снова набрали высоту, Тиэрра обвила его шею руками, прижимаясь щекой к теплой, живой чешуе.

После дневных забот они все чаще возвращались в его замок, где камин наполнял залу мягким золотым светом. Тиэ почти перестала ночевать в своих покоях Академии. Всем вокруг стала настолько очевидна их связь, что пришлось объявить всей Энарии об Истинности Главнокомандующего Тарвена Мелгарна и одной из сильнейших алхимиков страны Тиэрры Саэрин.

Вечерами Тарв обычно сидел в кресле, вытянув ноги к огню, а Тиэрра – на ковре рядом, опершись спиной о его колено. Он перебирал ее волосы, и это простое, медленное движение убаюкивало сильнее любого плетения. Она же читала книги, наслаждаясь умиротворением.

Иногда они говорили о будущем – осторожно, будто боялись спугнуть хрупкое ощущение покоя. Иногда молчали, и это молчание было полным, теплым, почти интимным.

Ночи были другими – бурными, как шторм, страстными, долгими. Его руки жадно искали ее кожу, ее губы отзывались на каждый поцелуй, дыхание сбивалось, а сердца бились в унисон. В эти часы между ними не существовало ничего, кроме желания, тепла и странного, почти болезненного ощущения, что они принадлежат друг другу окончательно.

Утром, после таких ночей, он приносил ей чай прямо в постель, а она – лениво-растрепанная, с улыбкой, от которой у него перехватывало дыхание, вытягивалась под одеялом и тихо шутила, что он слишком балует ее. Тарвен отвечал, что для него это не «слишком», а просто правильно.

Были и тихие, украденные моменты среди дня. В библиотеке замка, где между высокими стеллажами пахло старой бумагой, пылью и чернилами, они находили друг друга взглядом. Или в Аэсторском Очаге, в перерывах между ее возобновившимися лекциями, прямо в ее кабинете. Стоило ей задержаться рядом, склонившись над свитком, его руки оказывались у нее на талии. Она оборачивалась, и их губы встречались в поцелуе, долгом, тягучем, в котором перемешивалась страсть и едва уловимая нежность.

– У меня здесь… работа, – иногда пыталась возразить Тиэрра, отстраняясь всего на сантиметр.

– У тебя здесь… я, – усмехался Тарвен, притягивая ее обратно.

Снаружи жизнь медленно возвращалась в привычное русло. Но внутри этих стен, внутри их собственных миров, все менялось: каждый прожитый вместе день укреплял то, что еще недавно казалось невозможным.

В моменты тишины Тиэрра ловила себя на том, что просто наблюдает за ним: за тем, как он наливает вино, как склоняется над картой, как поправляет рукава. И каждый раз в груди разливалось чувство, которое она теперь не боялась называть вслух, и которое он читал в ее взгляде безошибочно.

А Тарвен – ловил себя на том, что готов отказаться от любых титулов, замков и земель, лишь бы она осталась рядом.

***

То утро выдалось ясным, но холодным. Они собирались сделать то, что давно должны были и о чем договаривались.

Высоко в горах, за пределами привычных троп, воздух был хрупким и прозрачным, даже дыхание могло разбить его на осколки. Тарвен нес Тиэрру на себе в своей драконьей форме, крылья мягко взрезали холодные потоки ветра. Она сначала сопротивлялась, хотела сама, но Тарв был непреклонен: «Устанешь! Далеко! Если хочешь, обратно полетишь». И Тиэ сдалась.

Под ними тянулись горные хребты, снежные вершины отливали серебром, а внизу чернели глубокие ущелья. Он не торопился – знал, что это путешествие не ради скорости, а ради того, чтобы завершить то, что тянуло их души вниз многие годы.

– Мы почти на месте, – его голос прозвучал в ее голове.

Вскоре показалась гряда Наркэн – место, о котором она знала только по чужим рассказам. Камни здесь были иссечены старыми шрамами от магии и когтей. Склоны, словно выжженные, до сих пор не заросли, несмотря на прошедшие годы.

Тарвен опустился на выступ, откуда открывался вид на небольшую впадину в скалах. Именно там когда-то стоял Дэлиор с артефактами в руках, окруженный ЛжеВрассаннами. Именно там Тарвен уничтожил его.

Тиэрра спрыгнула с драконьей спины и медленно подошла к краю. На мгновение ей показалось, что она слышит отголоски боя – звон металла, рев Эфира, тяжелое дыхание.

В руках она держала белый горный лотос, сорванный на рассвете. Лепестки дрожали от легкого ветра.

– Вот и все, – тихо произнесла она, глядя вниз, где между камнями бурлил тонкий ручей. – Прощай, отец.

Тарвен стоял чуть позади, не вмешиваясь. Все снова и снова оживало в его памяти: вот Дэлиор смеется с безумием во взгляде, вот он вынуждает тварей окружить Тарва… И Тарвен отбирает артефакт, подталкивает ученого в пекло к созданным им же чудищам… Будто вчера.

И так странно стоять здесь рядом с дочерью того, в чьей смерти виноват. Не просто рядом – любить ее до ужаса, до самозабвения… Если бы можно было вернуть тот роковой миг, чтобы никогда не видеть боли в ее глазах… Если бы было можно…

– Мир твоей душе, – продолжила Тиэрра, с трудом выговаривая каждое слово. – Ты совершил много ошибок… и причинил боль не только другим, но и себе. Я… прощаю тебя. И отпускаю.