Фиалка с шипами для дракона

Эпилог. Энария смеется последней.

Иллар Мирен.

Аэлина Мелгарн.

Пыль, взметнувшаяся от падения неуклюжего тела, медленно оседала на полированный пол боевого зала Академии Аэсторский Очаг. Серый дракон в человеческом обличье, Иллар Мирен, сжал переносицу, пытаясь сдержать вздох, граничащий с рычанием. Его темные глаза, унаследованные от отца, метали молнии в сторону красноволосой фигуры, которая поднималась с пола посреди разбросанных древних свитков.

– Мелгарн! – его голос, обычно четкий и командный на занятиях по «Тактике и Стратегии Полета в Боевых Условиях», прозвучал ледяной глыбой. – Твои познания в фундаментальных законах физики, в частности гравитации, столь же глубоки и неоспоримы, как и в квантовой алхимии? Поздравляю. Ты уронила трактат Сигерида Копьевержца, датируемый Эпохой Рассвета. Встань. И попытайся не снести следующую стойку. Пожалуйста.

Аэлина Мелгарн, двадцатилетняя дочь легендарных Тарвена и Тиэрры, отчаянно пыталась стряхнуть пыль с темно-красных волос, завязанных в небрежный хвост. Цвет шевелюры стал настоящим шоком для родителей, когда пятилетняя Аэлина впервые обратилась милой неуклюжей красной дракошей, а потом вернула человеческий облик. Светлая от рождения косичка вдруг стала цвета огня и никогда больше не менялась.

Сейчас ее большие глаза горели от унижения и злости. Она была живым воплощением парадокса: ее разум, острый как бритва, позволял ей ассистировать без всяких поблажек самой Тиэрре Мелгарн на кафедре Эфирной Алхимии и понимать то, о чем большинство студентов могли лишь мечтать. Но ее драконье тело, унаследовавшее мощь отца, казалось, существовало в параллельной реальности, где координация была мифом, а грация – насмешкой. Спорт, особенно полеты и боевые дисциплины, были для нее пыткой. А Иллар Мирен, сын Раэльгара и Эллиры, немного старше, казалось бы, друг детства (их семьи были неразлучны), превратился в ее личного палача на этих занятиях.

– Я… я просто оступилась, Иллар! – выпалила она, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки. – Этот свиток был… скользким!

– Свитки Сигерида известны своей коварной скользкостью, – парировал Иллар с убийственной вежливостью, подбирая бесценный манускрипт. – Особенно когда на них наступают всей массой. Встань, Аэлина. Круг. Базовый полет. Пять минут без касания земли. Или пола. Любой твердой поверхности. Для начала. И останься после занятия, если хочешь сдать зачет!

Студенты сдержанно перешептывались, пряча улыбки. Аэлина Мелгарн, красная драконица, неспособная пролететь по кругу без очередного стихийного бедствия, была одновременно и предметом восхищения, и источником бесконечных курьезов.

Аэлина расправила плечи, пытаясь собрать волю в кулак. Она с детства ненавидела Иллара за этот снисходительный тон, за эти вечные подтрунивания, за то, что он видел ее слабость и не давал спуску. Он, идеальный боец, сын Главы Совета, смотрел на нее свысока, пытаясь вбить в ее «книжную» голову азы того, что он считал истинным предназначением дракона – силу и ловкость в небе.

* * *

Запах старого камня и пыли еще витал в опустевшем зале. Аэлина, тяжело дыша после очередной попытки выполнить элементарное упражнение на координацию крыльев, стояла посреди зала, опустив голову. Иллар наблюдал за ней, прислонившись к стойке с тренировочными мечами, его лицо было непроницаемо.

– Это был не круг, Мелгарн. Это было хаотичное мельтешение мотылька вокруг свечи, – констатировал он. – С вероятностью падения в пламя, равной ста процентам. Остаешься. Еще час. Базовый полет. Без свитков под ногами, надеюсь.

– Иллар, я… я должна успеть на консультацию! И вообще, у нас с родителями сегодня совместный обед, если ты не забыл, – попыталась возразить Аэлина.

– Консультация подождет. Как и обед, – отрезал он. – Твое умение не разбиться вдребезги при взлете – важнее. Представь, тебе нужно срочно лететь на другой конец Аэстора. Что ты будешь делать? Падать на головы прохожим? Может Аргелону доложить о твоих «успехах»? Или сразу госпоже Саэрин? – Он сделал шаг к ней. – Встань в позицию. Сейчас я покажу тебе, как правильно распределять вес при отталкивании. Возможно, хоть что-то дойдет.

Он подошел вплотную. Его движения были резкими, практичными, лишенными какого-либо намека на элементарную доброжелательность. Он взял ее за запястье – крепко, чтобы скорректировать положение локтя, влияющее на баланс воображаемого крыла.

– Вот, здесь должен быть центр тяжести, а ты заваливаешься вперед, как… – он начал, но прервался на полуслове.

В момент их прикосновения произошло нечто необъяснимое. Точнее, самое ужасное, что могло произойти.

Сначала была лишь резкая, болезненная тепловая волна, исходящая от точки контакта. Затем – две ослепительные вспышки золотого света, вырвавшиеся из-под рукавов. На миг весь зал озарился таким светом, что пришлось зажмуриться. На нежной коже Аэлины и на смуглой – Иллара проявились сложные, мерцающие знаки Истинности. Они пульсировали в такт учащенным ударам их сердец, но свет был не гармоничным, а резким, конфликтным, колючим.

Они вздрогнули, словно их ударило током, и резко, с силой отдернули руки, отпрыгнув друг от друга, как от раскаленного железа. Шок сковал их. Иллар смотрел на свое запястье с таким выражением ужаса, будто обнаружил там ядовитую змею. Аэлина зажала свое запястье другой рукой, ее глаза округлились от непонимания.

– Этого… – лихорадочно шептала Аэлина, – Этого не может быть! С… с тобой?!

Иллар побледнел, его обычно уверенный взгляд метнулся от Знака на своем запястье к Аэлине, потом снова к Знаку. Он тряхнул головой, словно пытался отбросить кошмар.

– Ты?! Нет. Энария, это жестоко! Даже для тебя! Это… это ошибка!