Фиалки расцветают в мае

Глава 11

– Профессор Фригман, что мне теперь делать с моим проектом, вы сказали, что не засчитали его? – подошла я к нему после занятия.

– Вам нужно его переделать и заново выступить с ним.

– Перед всеми? – пришла я в крайнее смятение.

– Естественно.

– Пожалуйста, профессор, вы можете засчитать мне проект, я очень над ним старалась, – начала я умолять его. 

– Мисс Филатова, смысл обучения в этой школе – это научиться не только теории, но и практике. Какой же смысл будет от вашего обучения, если вы так ничему и не научитесь? – веско объяснил он. – К тому же владеть собой – одно из самых важных достоинств хорошего бизнесмена. А вы слишком робкая. Вам нужно научиться быть смелее. Это поможет вам не только в бизнесе, но и в жизни. Поверьте мне, – сказал он, по-дружески похлопав меня по плечу, и направился к выходу. Минуту постояв в одном положении, я тоже вышла.

Решила прогуляться, всё равно на работу скоро. Хотя мне так не хотелось никого больше сегодня видеть, тем более Марка. Видеть, как он будет надо мной насмехаться, – не самое лучшее окончание этого дня. Ну и ладно, плевать на него. На всех плевать! Возьму и не пойду никуда. 

Я надела наушники, включила музыку Дэвида Толка и шла куда глаза глядят. В мою голову начали приходить запоздалые мысли о случае, который я могла проанализировать только сейчас. 

За что? Я не понимаю, за что? Мне казалось, я приложила достаточно усилий, чтобы заслужить одобрение преподавателя. Но, вероятно, моих стараний было недостаточно.  Всё, что я делала, теперь казалось абсолютно бесполезным занятием на фоне сложившегося результата. Я была уверена в этот момент на все сто процентов, что многие студенты не прикладывали столько усилий, сколько приложила их я. Им далось всё куда проще, потому что они смыслят в бизнесе, а мне пришлось потратить уйму времени и потенциала, чтобы во всём разобраться. И этого оказалось недостаточно. Меня одолевали вселенская печаль и чувство несправедливости. А к преподавателю с его субъективным оценочным мнением я испытывала злость, ненависть, досаду, разочарование и грусть. И хотя я понимала, что во всём только моя вина, в такие моменты обычно хочется себя пожалеть и обвинить кого-то другого. 

От невесёлых мыслей и при очередном воспоминании, как меня завалили, я начала безудержно плакать. Шла и плакала. И было абсолютно всё равно, что подумают люди. Какое мне до них дело? И я могу быть уверенной, что и им до меня нет дела. Все живут своей жизнью, своими проблемами. И мои слёзы ничего не значат в этом потоке вечных переживаний.

От этого осознания я почувствовала себя очень одинокой. И самое ужасное, я ни с кем не могла разделить это одиночество. Ни с кем. В целом мире нет такого человека. Больше нет…

Внезапно мой телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Я заглянула в него – оно было от менеджера ресторана – и прочитала: «Позвонил помощник господина Строганского и просил передать, что тот не придёт сегодня. У него какие-то срочные дела. Так что можешь сегодня отдохнуть».   

Какая же невероятно хорошая новость. Хоть что-то хорошее за сегодня. Чудесно, что у Марка нашлись неожиданные дела в этот день. На душе даже легче стало, что не придётся никого подставлять. 

Я села на скамейку, что была на моём пути, и дальше предавалась своему горю. Возможно, я всё драматизировала, но разве это не свойственно творческим людям? Наши чувства слишком обострены, и любую мелочь мы возводим в степень. Наши переживания не похожи на переживания других людей. А если радуемся, то только эмоциональными взрывами. Конечно, всё зависит от конкретных личностей, но если говорить о себе, то я именно такая. И это не хорошо и не плохо. Благодаря чувствам мы живём, но они нас и губят. Особенно, если они такие сильные.   

Пока я сидела на этой скамейке, смотрела вдаль, наблюдала за проходящими мимо меня людьми, представляла, о чём они могли думать, куда спешить, где-то позади около тротуара стоял автомобиль. Я не обратила на него никакого внимания. А в нём в этот момент находился Марк и наблюдал за мной. Конечно, я об этом не знала, но это было так. Он сидел и наблюдал, не зная, что ему делать и как поступить. И если бы я его тогда заметила, то сразу бы поняла, что не было у него никаких сегодня дел. Он сообщил о них, потому что хотел оставить меня в покое. Мой разум этого не знал, но моя душа была ему благодарна. 

На следующее утро я уже пришла в себя. По своей натуре я всё-таки оптимист, поэтому недолго нахожусь в разваленном состоянии. Сегодня новый день, новые возможности. Я верила, что этот день принесёт мне вкусные плоды. Если вчера мне приходилось плакать, значит, сегодня удастся посмеяться. Этот девиз преследует меня всю мою жизнь.  

В университете сегодня летала вокруг меня странная атмосфера. Алёна не усмехалась, как прежде, моей одежде, она вообще ничего не сказала при встрече, лишь мазнула по мне неодобрительным взглядом, а её свита сразу зашепталась, косо глядя на меня. Другие одногруппники затихли на миг, как меня увидели, а затем снова продолжили разговаривать на свои темы. А Влада Муравьёва смотрела на меня затравленно, словно я отняла у неё что-то поистине дорогое. Хотя, может, это и не странно вовсе. Просто я давно не обращала внимания на их взгляды и действия.

Конечно, после вчерашнего неожиданного признания Кирсанова мой беглый взгляд против воли нашёл его. Он находился в окружении парней и совсем не взглянул на меня. Ясно, я так и знала, решил подшутить надо мной. Ничего, пускай шутит дальше, я никогда не поведусь на эти уловки.