Фиалки расцветают в мае

Глава 16

В детстве я часто задавалась вопросом: почему люди не могут относиться ко всем одинаково, с добротой? Почему обязательно выделяют любимчиков, которых возвышают над другими? Именно поэтому я всегда думала, что любовь окружающих нужно заслужить, быть её достойным. Они никогда не полюбят тебя только за то, какой ты есть. Я словно стремилась заполнить пустоту внутри себя путём многократных попыток заслужить уважение. Но я не учла главного: даже если перекрасить чёрную овцу в белый цвет, она не перестанет при этом быть чёрной.

Этой чёрной овцой в семье была я.

Ева родилась на четыре года раньше меня и стала любимицей наших родителей. Их первая дочь – первая любовь. Как первая звёздочка в ночном небе. Они так любили сестру, что не планировали никаких других детей, пока однажды Ева не попросила братика. Но к всеобщему неудовольствию родилась я.

Мои родители были слишком великодушны, чтобы вовремя избавиться от меня, хотя и вряд ли отдавали себе отчёт в том, что им действительно нужна вторая дочь. После того как Ева узнала, что вместо братика у неё сестрёнка, она разозлилась и стала капризничать. Её слова были: «Мне не нужна сестра! Я не хочу быть её сестрой! Уберите её!» Не знаю, за что она так меня невзлюбила. Вряд ли я ошибусь, если предположу, что она даже не вспомнит эти слова сейчас. Это было сказано давно, но я никогда не забывала о них, как только узнала. Потому что именно с этих слов всё и началось. Эти слова стали преградой между мной и родителями. Вся их любовь доставалась только ей одной.

С тех самых пор Ева преуспевала во всём: в учёбе, спорте, красивой внешности и умении завоёвывать расположение окружающих. Я, сколько бы ни старалась, не дотягивала до её уровня. Все мои попытки добиться тех же достижений (а в лучшем случае и больших достижений) не увенчались успехом. Я прилагала много усилий, чтобы получить одну пятёрку, в то время как сестра получала десять. И едва ли она прилагала больших усилий, чем я. Ведь у неё было время на прогулки с друзьями, с которыми она никогда меня не знакомила. Вероятно, все старшие сёстры так поступают, но мне было обидно, что Ева меня не признаёт. Я словно сорняк, растущий в саду: от него пытаются избавиться, но его ростки всё равно прорываются наружу.

Единственное, в чём я превосходила свою сестру, так это в творчестве. Я любила сочинять стихи и рисовать пейзажные этюды. Я считала это своим достоинством, ибо склонности Евы были далеки от творчества. Как говорят нерадивым музыкантам: «Медведь на ухо наступил»; так и Еве вовсе не давались литература и изобразительное искусство. И хоть я и воспринимала творчество за своё достоинство, родители считали его недостатком. Они всерьёз говорили о том, что я занимаюсь ерундой, и будет лучше, если я направлю свой потенциал в нужное русло. Под «нужным руслом» они считали гуманитарные науки, так как творчество не приведёт меня к деньгам.

Когда я заканчивала седьмой класс, Ева готовилась к ЕГЭ. Она планировала поступать в Санкт-Петербург, так как считала его городом своей мечты. Родители во всём поддерживали сестру. А мне очень хотелось, чтобы у неё ничего не вышло. Про сам город я тогда ещё мало чего знала, но мне было достаточно того, что его любила Ева.

Так случилось, что Еве не хватило баллов поступить в Санкт-Петербургский экономический университет, куда она так стремилась, и ей пришлось поступать в Москву. И хотя сестра стала учиться в столице, она не была счастлива, чему я безумно радовалась. Родители успокаивали её, купили ей однокомнатную квартиру в ипотеку, чтобы она не мучилась в общежитии. Каждый месяц посылали ей деньги, чтобы она позволила себе нескромно жить. А я тем временем поставила перед собой цель, какой до тех пор не было, – поступить в Петербург любой ценой. И именно тогда я стала интересоваться этим городом, узнавать про институты, которые могли бы мне подойти. Я ничего не знала об этом городе. Он стал моей целью, чтобы доказать родителям, что я лучше сестры. Хоть раз в жизни я могу быть лучше Евы. И сама не заметила, как влюбилась в Петербург. Так что к моменту поступления я не могла с уверенностью ответить, что поступала сюда только из-за сестры.

Как могли бы догадаться, у меня удалось поступить в архитектурный институт, куда я и планировала. Да, мне казалось, что в этот раз я победила. Увидеть на лице Евы поражение – вот что я так хотела. Я мечтала почувствовать, как характеризующая меня ступенька поднимается всё выше и выше над головой сестры. «Смотри, Ева, у меня получилось, а у тебя нет. Завидуй!» – вот что выражали мои глаза, когда я смотрела на сестру. Я действительно гордилась собой как никогда. Но…

Родители не поддержали меня. Наоборот, осудили. Осудили мой выбор направления в институт, так как я выбрала творчество. И сказали, что не станут поощрять моё бунтарство. Конечно, никакой квартиры, как Еве, мне не купили, и даже деньги не посылали. Они сказали, чтобы я привыкала к нищете, раз сделала свой выбор в пользу профессии, на которой ничего не смогу заработать. И тогда я взглянула на лицо Евы: выражение гордого превосходства возвышалось надо мной. Я снова проиграла…

Вся моя жизнь – это сплошная погоня за сестрой. Я пыталась быть как она, делать, что делает она. Но родители всё равно никогда не ставили меня на один уровень с ней. Чем больше я старалась быть достойной дочерью, тем больше они ставили в пример Еву.

Прошла неделя. Марк мало-помалу привыкал к своему теперешнему образу жизни. Я периодически заходила к нему. В его глазах всё также отсутствовала жизнь. Я не знала, что мне сделать, чтобы снова зажечь в них огонь. Кажется, он впал в депрессию, из которой выход найти невероятно тяжело. Всё-таки он был человеком с большим состоянием, и его жизнь была другой – насыщенной, ни минуты покоя, всё время расписано. А теперь? Он всего этого лишился. И я не знаю, что мне делать. В какой-то момент я даже пожалела, что вообще взялась ему помогать. Только лишние проблемы притянула.