Фиалки расцветают в мае

Глава 19

Предыстория Марка

12 августа появился на свет мальчик со светлыми голубыми глазами. Он вошёл в этот мир с весёлой улыбкой, находясь в преддверие безоблачного будущего. Глядя на этого малыша, нельзя было не улыбнуться. Но, несмотря на то, что он был счастлив своему рождению, его родители не разделяли этой радости. Для них он был не больше, чем человек, который должен наследовать все их владения. Просто наследник, а не сын.

Мальчик рос, развивался, никаких отклонений в развитии не имел. В его интеллектуальных способностях сомневаться не приходилось. Он был очень умным и смышлёным мальчиком. В какой-то степени его можно было даже назвать избалованным, потому что всё, чего он хотел, тотчас же получал. Он обделён был лишь в одном – в родительской любви.

Его родители женились не по любви, ими двигал только холодный расчёт. Они оба были из аристократических семей. Мать, коренная англичанка, казалось бы, должна была любить своего ребёнка, как и любая другая мама беспрекословно любит своё чадо. Однако, пронося мальчика в своей утробе девять месяцев, она так и не смогла его полюбить. В её сердце не зародились чувства. Наверное, это сложно, практически невозможно, когда у человека нет никаких чувств совсем. Стоило ли ожидать большего?

Однажды, когда Марку исполнилось шесть лет, он получил травму головы путём падения с качели, что находилась в домашнем садике. Полученное кровоизлияние в мозг повредило кору левого полушария, что по итогу привело к развитию синдрома Ландау-Клеффнера.

Его речь стала бессвязной, обретая название «словесный салат». А также порой накатывали приступы эпилепсии. Родители были немало обеспокоены его состоянием и пытались вылечить его у лучших нейрохирургов в Германии. Марку была сделана операция по удалению обширной гематомы, но синдром остался. Отец требовал повторную операцию по восстановлению повреждённых зон головного мозга, что априори было невозможно путём хирургического вмешательства. Требования Альберта Строганского приобретали такие слова: «Вы должны сделать всё возможное, чтобы он стал нормальным человеком. Мне нужен наследник, а не инвалид».

Врачи рекомендовали лишь консервативную терапию в виде приёма лекарств от эпилепсии, которая вскоре должна была полностью исчезнуть. Однако по восстановлению речи лекарств ещё не придумали, поэтому здесь нужна была длительная реабилитация: психотерапия, занятия с логопедом, постоянно разговаривать с ребёнком. Родители смогли обеспечить мальчика всем необходимым, кроме отдачи ему своего собственного времени. Ко всему прочему существовала вероятность, что Марк не сможет полностью восстановиться, и его речь будет иметь отголоски бессвязности. Такой исход совершенно не устраивал обоих родителей, и отец уже всерьёз подумывал о рождении второго ребёнка, который станет его наследником. Однако мать была настроена крайне противоречиво ко второй беременности. «Мы договаривались только об одном ребёнке. Я не намерена вынашивать ещё одну проблему, если твой сын вдруг стал инвалидом и перестал быть тебе нужным. Либо довольствуйся таким ребёнком, либо ищи суррогатную мать».

Они могли обсуждать эти проблемы друг с другом даже при своём сыне, уверенные в том, что тот всё равно ничего не понимал. Но Марк понимал абсолютно всё. И он всеми силами старался стать нормальным. Марк боялся, что его действительно заменят на другого мальчика, у которого не будет никаких проблем, который будет нормальным. Каждый день он жил будто в кошмаре, воспринимая себя неполноценным. Его внутренняя борьба проходила каждый день, но каждый раз он проигрывал. Его речь ни насколько не становилась лучше. Его по-прежнему никто не понимал.

Когда стали ходить слухи о неизлечимой (но пока ещё воображаемой) болезни сына семьи Строганских, и СМИ было немало заинтересовано раскрыть эту тайну на всеобщее обозрение, Альберт Строганский решил спрятать Марка в далёкую российскую глубинку, абсолютную глушь, где никто его не найдёт. Мистер Строганский крайне не желал, чтобы о его нерадивом сыне хоть кто-нибудь узнал. Всем, кто интересовался, он говорил, будто Марк учится в Германии. Вернуть же сына в семью он собирался только в том случае, если тот восстановиться полностью, а до тех пор Марку следовало жить в домике на отшибе, хотя и богато обустроенном, в абсолютном одиночестве. Если, конечно, не считать гувернанток и обслуги, от которых не было большого толка, так как они всё равно не знали, что нужно Марку и как с ним себя вести. И это всё пришлось на долю мальчику, которому было всего шесть лет. В это время дети идут в первый класс, а Марк начал жить один без родителей.

Единственная женщина, которая взялась по-настоящему заниматься с маленьким Строганским в этих краях, была натурой весьма благородной. Она работала детским неврологом в местной больнице и совершенно не брала никакой платы с ребёнка, так как узнала о нём абсолютно случайно – от знакомого пекаря, который привозил в тот дом хлеб. Узнав, что в большом доме на окраине проживает мальчик с неврологическими проблемами без родителей, женщина, у которой было поистине доброе сердце, не смогла пройти мимо. Она возжелала поучаствовать в жизни маленького господина. Всё, что она о нём знала, – Марк из богатой семьи, но родители оставили его одного из-за его социальной неполноценности. Женщина решила предложить свою помощь, самовольно заявившись в этот дом. Никто из персонала не был против переложить часть своей ответственности на человека, который так сильно рвался помочь за бесплатно. Однако старшему Строганскому об этом никто ничего не сказал, ибо тот никогда не допустил бы, чтобы с его сыном занимался человек среднего социального класса и не получивший высшей степени учёности.

Изо дня в день женщина уделяла не меньше двух часов своего времени, чтобы проводить его с ребёнком, который больше остальных нуждался в этом. Первое время Марк относился несколько холодно к женщине, которая вознамерилась предоставить свою помощь. Тогда он ещё не знал, что она делает всё это за бесплатно, но знал, что она из бедного слоя общества, а к таким людям его отношение было брезгливым – эту привычку Марк заработал у отца. Однако вскоре мальчику стала нравиться добродушная женщина, ибо она единственная на его памяти, кто проявлял искреннюю доброту и сердечность по отношению к нему.