Фиалки расцветают в мае

Глава 20

Приближалась весна, зима постепенно нас покидала. Марка, наконец, выписали, и он был готов вернуться на работу.

Конечно, новость о том, что Марк Строганский попал в аварию, облетела все круги высшего света, но как-то не коснулась чувств ни одного из этих людей. Осознавать это было грустно, во всяком случае, мне. Марк, вероятно, этого ожидал. Полагаю, он гораздо больше бы удивился, если бы кто-то ещё, кроме меня, пришёл его навестить. Но ведь не может быть такого, чтобы не было никого, кто бы его любил? У него много преимуществ, за которые его можно полюбить, разве нет? Скажите мне, если я ошибаюсь.

Спустя пару дней с тех пор, как Марк выписался из больницы и приступил к работе, в ресторан перестали заходить его «старые знакомые». Разве что иногда захаживали некоторые, чтобы просто поглазеть на него, и их удивлённые и несколько разочарованные лица говорили, что они желали бы видеть его в инвалидной коляске или что-то в этом роде. В такие моменты думаешь: неужели люди и правда могут быть такими жестокими? Однако, узнав их поближе, мы, наверняка, поймём, что у них есть все основания быть такими. Ведь мы совершаем злые поступки не потому, что хотим быть злыми, а потому, что считаем их оправданными. Но если оправдывать любые злодеяния, то на земле начнётся хаос.

Однажды после смены в субботу, на которой мы с Марком были вместе, он сообщил мне, что поедет в другую сторону, а не домой, и чтобы я ехала одна. Я немало заинтересовалась и из любопытства спросила, куда он планирует поехать, конечно, забыв обо всех приличиях тактичности. Однако Марк охотно мне назвал пункт своего назначения – то был приют для бездомных, откуда однажды я его забрала. Это сообщение повергло меня в шок. Я было подумала, что он хочет вернуться туда, но произнесённое им после заставило меня удивиться ещё больше.

– Пока я лежал в больнице, то многое осознал. Всё это время я жил неправильно и на вопрос – заслуживаю ли я всё то, что со мной произошло, – нашёл положительный ответ. Я совершил слишком много плохого, чтобы ждать чего-то хорошего. И теперь я хочу всё исправить, если ещё это возможно. Если уже не поздно. Я хочу начать заниматься чем-то хорошим, делать что-то доброе, но я не знаю как. А этот приют нуждается в волонтёрах, так, может, хотя бы там я буду нужным?

Я неотрывно смотрела на Марка и не могла поверить, что это его слова, что это именно он произнёс.

Все воспринимали его чудовищем, и всё это время я искала ему оправдания, его поступкам. Считала, что он гораздо лучше, чем кажется. Что все слухи о нём лгут. Конечно же, полностью уверенная в том, что он хуже меня. Что я по умолчанию лучше него, не требуя никаких доказательств этого. Но оправдания нужны были мне…

Я считала себя хорошей и доброй, которую незаслуженно обижают. Все кругом плохие, я одна хорошая, – так я думала. Разве не я всегда мысленно принижала своих одногруппников, считая их тупицами? И что среди них я самая адекватная. Разве не я жалела себя, когда Марк издевался надо мной? Разве не я обвиняла свою подругу в предательстве, что она стала встречаться с парнем, который мне нравится, хотя она даже не знала о моих чувствах? Разве не я желала зла сестре, оправдывая свою ненависть тем, что считала себя жертвой?

Я думала, что это Марк самовлюблённый павлин, но сама всю жизнь возвышала себя над другими. И если Марк это делал открыто, не скрывая своего пренебрежения к другим, то я лицемерила. Я улыбалась тем, кого ставила ниже. Марк никогда не считал себя добрым, но именно он решил заниматься волонтёрством и совершать добро. А я, которая думала, что обладаю добрым сердцем и светлой душой, ни разу не задумалась о волонтёрской деятельности, чтобы кому-то помогать и дарить добро. Так кто же на самом деле из нас чудовище?

– Можно мне пойти с тобой? – спросила я.

– Нет нужды тебе отбывать наказание, проводя своё время со мной. Ты мне и так во многом помогла, и я не смею тебя просить об одолжении, – ответил он.

– Одолжение сделаешь мне ты, если разрешишь составить тебе компанию, – честно призналась я.

– Ты действительно этого хочешь?

– Хочу, – кивнула в знак согласия.

Да, это так. Я хочу стать лучше. Я хочу стать той, кому не стыдно будет считать себя по-настоящему хорошим человеком. Хоть немного я хочу походить на бабушку, которая отдавалась своей работе без остатка, помогая детям.

Примерно через час мы прибыли к месту недавнего пребывания Марка. Казалось, приют за это время стал ещё менее презентабельным. Любому нормальному человеку там делать нечего, но ведь мы ненормальные, так?

– Здравствуйте, – поздоровались мы с женщиной-волонтёром, которая в прошлый раз встречала меня у того же входа.

– Здравствуйте-здравствуйте, – с улыбкой ответила она на приветствие. – Марк, неужели это вы? Всё-таки вернулись?

– На этот раз с другой целью, мадам, – учтиво склонил голову Марк.

– Хватит вам, – засмущалась женщина, отмахиваясь от него. – «Мадам». Какая я вам «мадам»? Просто тётя Лиза, – представилась она, обращаясь ко мне, а затем про себя проговорила ещё раз, – «мадам».

– Кажется, вы говорили, что вам не хватает волонтёров, мадам? – осведомился Марк.

Тётя Лиза, как она просила себя называть, была крайне шокирована тем, что мы пришли помогать. Она явно на это не рассчитывала. Я, если честно, тоже. Ещё два часа назад у меня и в мыслях ничего подобного не было.