Фианит в оправе диадемы

Глава 3. Учтивой тенью

Карета двигалась по протоптанной дороге, мягко шурша колёсами по земле. Копыта глухо отбивали ритм, разрезая привычный тихий шелест травы и звонкое пение птиц на криво сшитые лоскуты.

Эмилия сидела напротив мужчины, но не он занимал её мысли, а вид за прозрачной сетчатой занавеской из окна. За те несколько часов в пути нищий господин не говорил ничего путного. Да и города почему-то карета не проезжала. Значит, путь лежал ещё дальше…

Ещё четверть часа прошла в томительном ожидании. Это первое путешествие для Эми, но, в силу её малого возраста, а может, из-за её неугомонного характера, сидеть спокойно ей не хотелось. Герцог де Шатрон видел, как она с коленями забиралась на лавку и своим веснушчатым носом с чуть приподнятым вверх заострённым кончиком вжималась в сетку, чтобы получше разглядеть мир за оконным проёмом. Девчонка ёрзала, горбилась, мурлыкала себе что-то под нос, пыталась рассказывать о себе, но мужчина старался не реагировать. Разве что мысленно благодарил судьбу, что в носу не ковыряла. Чему-то обучили, уже за то покойную Фурнье Как-Её-Звали можно было поблагодарить.

Мужчина вновь окинул Эмилию взглядом. Она томилась от скуки и не скрывала этого. Непосредственная. Ей хотелось идти рядом, сидеть на козлах и погонять лошадей, но точно не сливаться с пурпурными бархатными подушками внутри кареты в такой солнечный день.

«Нелегко тебе придётся!» — Де Шатрон мог лишь посочувствовать и, чтобы скрасить немного смертельную тоску, решил смилостивиться:

— Давай познакомимся ещё раз, — он натянул улыбку, но она вышла перекошенной. — Пока ты тут, можешь называть меня «месье Готье». Ты будешь моим человеком.

— Да, месье Готье. И что мне делать? Я прачка? Кухарка? Всё вместе? — Её наивные вопросы всё же задавались не просто так. Она предоставляла собеседнику выбор из тех вариантов, которые сама сочла благоразумными. Но верного ответа среди них не было, её судьба уже была предрешена.

— Я хотел одну шутку провернуть… В высшем свете. Знаешь, наряжу тебя, обучу манерам, отправлю играть роль одной моей дальней родственницы, — он говорил осторожно, подбирал каждое слово. Как лис, обхаживающий вокруг курятника в поисках лазейки. — Когда фарс закончится, я выделю тебе денег достаточно, чтобы выполнить условия сделки.

После этих слов Эмилия не скривилась, можно было выдохнуть с облегчением — гордость не задета. Была ли она вообще в арсенале этой девчонки — вопрос хороший. И мужчина не мог дать честного ответа, их общение с самого начала не слишком задалось. Но девица задумалась, она вытянула губы трубочкой и как будто надула щёки. Герцог де Шатрон сжал кулак, запоминая, что эту её привычку спрятать от любопытных взглядов лизоблюдов точно не выйдет.

— Получается, я… — Эми замолчала, пытаясь сформулировать проросшее зерно в более-менее приличный вопрос. — Я смогу забрать платья? Если они на мой размер, да?

— Конечно, Эмилия. Тебе просто нужно будет сыграть роль. Платья на тебя сошьют. Заберёшь с собой несколько, когда будешь возвращаться.

Никогда ещё Готье де Шатрон не видел настолько восторженное и одновременно ехидное выражение лица. Её хитрый прищур и широкая улыбка словно противоречили друг другу, но были столь естественны. Великий герцог не мог принять, что перед ним сидела не Её Высочество, а совершенно другой человек с иной мимикой, и пытался найти знакомые черты.

Тихий звук чужого голоса, шуршание по песку, и карета остановилась. Эмилия взглянула через ткань, и её встретил непроглядный лес. Деревья стояли ближе, чем зубчики на деревянном гребне. Куда идти, чтобы выбраться в деревню, она не знала. Волосы встали дыбом, а по спине прошёлся леденящий холод, заставляя девушку съёжиться.

«Будут убивать!» — гусиным гоготом пронеслось в её разуме.

Выбора как будто не было — лишь вскакивать и бежать, не разбирая дороги. Вперёд, рано или поздно, но лес кончится. А там поле и крестьяне, они точно защитят… Или нет? Мало ли, схватят девицу за волосы и отдадут как преступницу. Или за звонкую монету. Эмилия схватила свой кулёк с вещами, но противоположная дверца уже открылась. Секундное промедление стоило ей шанса на побег!

— А вот мы и прибыли! — месье Готье надел шляпу и прыжком выбрался из кареты, после чего протянул ладонь Эми. — Охотничий домик.

И правда, за его спиной можно было различить очертания добротного двухэтажного дома из сруба крупных деревьев. В деревне подобных домов Эми не видела: он стоял прямо, ровно, даже не косил, а перила, ведущие на крыльцо, издалека казались толщиной чуть ли не с её руку. Не солгали? Действительно выйдет в высший свет? Эмилия положила грубую ладонь деревенской девушки, изувеченную тяжёлым трудом и мозолями, принимая помощь мужчины. Сухая рука, жилистая с длинными пальцами, с грубой кожей. Это была рука не изнеженного дворянина, а человека, знающего цену упорному труду: будь то работа с мотыгой в поле или битва с добротным мечом на войне. Герцог помог Эми спуститься и не запутаться в ногах с непривычки. После кареты идти пешком было сложно, девушка покачивалась и иногда излишне подгибала колени. Как оленёнок на дрожащих ногах, Эми вновь привыкала к земле.

— Мы не хотели бы, чтобы твоё обучение выглядело как заточение, — де Шатрон предложил жестом взять себя под локоть, но Эми не смогла это понять. Она продолжала идти сама, отстранившись. — Но будет не очень весело, если кто-то узнает концовку шутки заранее, верно?

Мужчина без носа суетился. Он пару раз пытался взять у Эмилии её узелок с одеждой, но девушка прижала тот к груди, не желая расставаться с последней частичкой родного дома, так что слуга махнул рукой и побежал отпирать дверь перед великим герцогом. Несмотря на внешнее уродство, девушка его практически не замечала. Может быть, тот специально бесшумно двигался, может — месье Готье, несмотря на дорожную простую одежду, выглядел словно более величественно, чем в первую встречу, и взгляд приковывался к нему.

Обычно во дворцах и усадьбах всегда кто-то жил. Чаще всего это была прислуга, поддерживающая здание в приличном виде: водовозы, подметальщики, садовники, конюхи при конюшне. Пусть хозяева имения уехали, но у слуг жизнь продолжалась до следующего визита господ. Пыль не должна была прилипать к стенкам драгоценных шкатулок, а обивка не имела права выцвесть и заплесневеть. Настоящий гудящий рой дам в чепцах и передниках и мужчин в костюмах или фартуках был кровью, что трудилась на благо дому, гонимой ритмом отсчитываемых горстей монет жалования. Но сейчас в Охотничьем доме внутри было пусто. Де Шатрон избавился от лишних ушей: благо, в этой небольшой усадьбе оставалась пара слуг, которых заранее попросили отправиться в фамильное имение семьи главной ветви рода Ламбираков в помощь на предстоящем балу. Благовидный предлог, чтобы оставить Охотничий домик пустым на пару месяцев.