Фианит в оправе диадемы

Глава 6. Конвой на престол

Столица королевства Риндалии располагалась в самом центре страны и закономерно являлась его сердцем. Недоступная для соседей, она не была никогда завоёвана, тем и гордились жители. Правда, маркизаты на границах не могли похвастаться столь чистой историей, потому, чем ближе к центральному городу Шантир, тем меньше встречалось замков и крепостей, и тем больше утончённых дворцов с прекрасными садами лежало на пути.

Запряжённая четвёрка белоснежных коней неслась по брусчатке. Подкованные копыта звенели от столкновений с камнем, а кучер в белоснежных чулках и с бантами на носках туфель отбивал себе зад на козлах.

Рассмотреть высокие (аж трёх, а иногда и пятиэтажные) каменные здания Эмилия не могла. Люди высыпались на улицы, словно очищенный горох, который вместе с горшком кошка смахнула на пол. Мужчины снимали шляпы и размахивали ими, а детишки бежали следом за каретой, протягивая руки. Ну конечно, такое представление устроить — дорогого стоит! Лакей на запятках, вероятно, разбрасывает монеты всем желающим, устилая след шлейфом молитв и благодарностей. Эмилия никогда не видела подобного, но слышала россказни от странствующих торговцев о таких передвижениях величественных особ. А уж чтобы сидеть на подушках, обмахиваться кружевным веером и участвовать в этом представлении — девица Фурнье не могла и мечтать.

А ведь кем она была сейчас? Не Эмилия Фурнье более. Родственница герцога, а значит — герцогиня? Кузина? Племянница? А может, виконтесса, которая недавно вернулась в родную страну после длительного обучения за границей? Эмилии не сиделось не только потому что всё затекло, а тугой корсет неприятно сдавливал рёбра, но и любопытство съедало её. Как она выйдет? Сделает реверанс, возьмёт месье Готье за локоть и очаровательно улыбнётся его непременно молодому и красивому собеседнику.

«Позвольте вам представить, — скажет он юноше, вкладывая ему в ладонь руку Эмилии. — Моя родственница».

И как ей лучше опустить взгляд? Может, лучше спрятаться за веером? Нет-нет, непременно стоит сказать что-то умное и изящное! Вот только что?

Сначала лошади замедлили шаг, затем совсем остановились. Экипаж качнулся, следом открылась дверь, и была протянута ладонь, на которую Эмилия уже с готовностью опустила руку. Ей казалось, что каждый зевака услышит, как скрипел китовый ус в её платье, но на площади людей уже не было. Карета миновала ворота, и перед девушкой простиралась мраморная лестница с низкими ступенями, ведущая в… Настоящий дворец, купающийся в лучах мягкого дневного солнца. Девица Фурнье всю свою недолгую жизнь думала, что не было ни одного дома красивее её родного. А этот дворец был не только ярким, но и величественным, словно расписная шкатулка с мамиными украшениями: хотелось одновременно и открыть её, и спрятать под подушки, чтобы ненароком не испачкать грязными руками. Крыша ярко-синяя, темнее неба, ярче воды. На сгибе и вокруг маленьких чердачных оконцев золотые рамы сверкали, слепили солнечными зайчиками. Эмилия прищурилась. На крыше, чуть ниже черепицы, за белым забором стояли высокие длинные вазы, но цветы почему-то в них не положили. Само здание было… Багряным? Бордовым? Как варенье из чёрной смородины, но все колонны и обрамления вокруг того вкусного цвета — белые. Так бы девица и осталась у подножия, раскрыв рот от восхищения, но карета начала отъезжать, а лакеи отправились ко входу. Она едва приподняла подол, чтобы не споткнуться, и отправилась следом.

Вереница просторных коридоров, каждый зал был своего цвета, со своими деталями и акцентами. В одном была только деревянная мебель, в другом вся обивка — зелёной, что тёмная листва. Эмилия шла всё дальше, дальше. Мысли путались, комнаты кружились. Или это была её голова? Ещё немного, и девушка лишилась бы чувств. Наверняка ведь забыла, откуда пришла! Пока её не довели до высоких двустворчатых белоснежных дверей.

Словно по волшебству, двери как будто распахнулись сами собой, и Эмилия оказалась посреди ослепительной залы. Солнце ласково заглядывало в огромные окна, путалось в крупных драгоценных камнях, весело подмигивало на эфесах декоративных мечей. Фурнье неслышно сделала пару шагов вперёд, выискивая месье Готье взглядом. Вон он, стоял по правую руку от трона: волосы завязаны в хвост, ухоженные усы, камзол. Он смотрел на Эмилию, точнее, на свою родственницу, что вплыла в залу, гордо подняв голову. На его лице читалось напряжение. Доля секунды, и на тонких губах появилась лёгкая улыбка, из-за чего и девица не могла сдержаться и выглядеть серьёзной.

— Её Королевское Высочество, принцесса Риндалии, мадам Аделаида, — каждое слово глашатай точными ударами вбивал гвоздями в гроб Эмилии.

***

— Мы так не договаривались!

Она изо всех сил топнула каблуком, даже приподняла подол своей юбки, обнажая золотистые туфли с тонким носом, чтобы, если застывший воск и заглушит звук, герцог точно увидел всё её недовольство!

Небольшого кабинета герцога де Шатрона едва-еда достигала музыка. Весь двор наслаждался симфонией, которую композитор решил продемонстрировать Его Величеству и его добрым подданным. И все, должно быть, наслаждались музицированием, кроме двоих. Принцессы Аделаиды и регента. У стен были уши, но сейчас музыкальное сопровождение не позволяло услышать гневное шипение девушки за метровыми стенами.

— Как? — герцог спокойно сел за стол и взял в руки перо, словно решил заняться неотложно-важными государственными делами именно в этот момент. Не произошло ничего необычного. Каждый май, вероятно, во дворец приходила самозванка, которая начинала возмущаться по ерунде — только и всего.

— Я должна была сыграть роль вашей родственницы! Подшутить и…

— Всё верно. Об этом мы договорились, — и правда, документ для мужчины был важнее.

Эмилия закусила губу и крепко сжала ткань юбки в кулаке. Плотная вышивка выпирала, так просто её согнуть не получилось.

— Нет, я не согласна! Отдам я ваши наряды и поеду домой!

Это в первый раз, когда за общение в кабинете месье Готье поднял взгляд. Пару секунд он оценивал её, правда ли собирается уйти. Рыжие брови Эмилии насупились, между ними появилась гневная морщинка. Полная решительности, девица хоть сейчас готова была сбросить этот ужасающий корсет и…