Fifty days with Severus Snape

День 8. Кто ты теперь?

Видишь этот взгляд? Похоже он — последнее,
Что я смог отдать тебе, помимо искренних строк.
Теперь, лишь длинный гудок и дождь, но
Никто не виноват,
Что нам стало смеяться с тобой трудней.
Мы остались одни, жизнь не стала ясней.
Жду, когда ты придешь.

А мне хочется быть с тобой,
Но это немыслимо:
Чтоб в сердце попавшая мне стрела
Сломалась бессмысленно…

(Лок-Дог)

Северус Снегг чувствовал себя идиотом. Конченным.

Шагая впереди Поттера (что-то булькающего по поводу того, что ему вообще не стоило сюда соваться, ведь Тёмный Лорд может всё узнать и убить их обоих, даже не напрягаясь), Снегг буквально проклинал тот день, когда вообще согласился помогать Дамблдору осуществлять «грандиозный план» по спасению Гарри.

Никто же за язык не тянул. Сидел бы себе в одиночестве и оплакивал Лили. Правда, в Азкабане, этого бы сделать всё равно не дали, так что… оставалось бы лелеять надежду на то, что он умрет раньше, чем сойдет с ума от одиночества.

Сколько же лет всё это тянется?

И как только всё получилось?

Именно так, как хотел Дамблдор.

Надо же.

Снегг посветил палочкой, когда наткнулся на что-то. Оказалось, стена. Высоченная, закрывающая собой даже облака, сгрудившиеся над каньоном, словно перед грозой.

— Сколько же можно идти, профессор?

— Не переживайте, уже пришли.

— Тупик? — очень вовремя задал вопрос Гарри.

— Нет, вашу мать, Поттер! — ответ выдался грубым.

— Что же тогда?

«Заткнётся ли этот наглец?», — подумал Снегг, хмыкая.

Он провел ладонью по камням. Осторожно и бережно, будто прикасался к любовнице. Гарри в этот момент смотрел на его пальцы — красивые и умело двигающиеся. 

Снова в памяти всплыли фрагменты сна.

— Будете руки резать?

— Что? — зельевар в недоумении повернулся к парню.

— Профессор Дамблдор, во время нашего последнего похода за крестражем резал руку, чтобы пройти сквозь стену, — пожал плечами Поттер. — Сказал, что это плата за право находиться там.

— Хорошая сказочка.

Северусу захотелось рассмешить малолетнего и ужасно доверчивого Поттера анекдотом, который ходил в их кругах, про одного старого гнома, который тоже твердил, будто раньше считался великаном, а потом просто неудачно выбрал зелье и…

— Профессор? — Гарри прервал его размышления. — Не хотели ли бы вы немного перекусить?

— А у вас есть чем? — Снегг удивленно моргнул. — Только не предлагайте заколоть палочкой здешних крыс. У меня на них аллергия.

— Да, у меня тоже, — невесело усмехнулся Гриффиндорец. — После Петтигрю.

Гарри достал из кармана джинс пакетик. Обычный, из плотной бумаги серого цвета. Снегг не предполагал, что закон невидимого расширения действует и на продовольственные котомки.

— Тут есть печенье и немного сухофруктов. Я, к сожалению, не смог выудить ничего больше у кухарки-домовушки. Она отказалась мне подать завтрак, так как считает, что я зря перевожу продукты. Всё равно мне скоро помирать.

Северус посмотрел на Поттера чуть сочувствующе:

— Давайте свои сухофрукты, Поттер.

Гарри выудил сушеный банан.

И сам еле сдержал смешок.

Идиотские эльфы!

Пошутить хотели?

Снегг внимательно следил за движениями молодого волшебника. И ловил себя на мысли, что будь Поттер чуть менее смазливым, то издеваться над ним было куда проще. На самом деле.

— Сливы? — Гарри облегченно вздохнул, найдя что-то более подходящее для ситуации, и резко напрягся, когда зельевар потянулся за фруктами и задел тыльной стороной ладони его руку.

Снегг невозмутимо поедал сливы. Полностью сосредоточился на этом. К счастью. Клал по одной в рот и тщательно пережевывал, иногда щурясь и довольно улыбаясь. Гарри не мог отвести от него глаз.

— Профессор?

— Да, Поттер, — сытый Снегг оказался куда менее едким в своих словах. — Что случилось?

Они сидели, прислонившись спиной к каменной глыбе, отделяющей потусторонние силы надежными вечными валунами. Северус на всякий случай, всё же, проговорил заклинание-щит.

— Я могу ещё кое о чём вас спросить?

— Ваше любопытство не знает границ.

Снегг понимал, что парень поставлен в такие условия и не интересоваться Лордом не может, но, будь он на его месте, то думал бы о чем-то другом. Светлом. Радостном. Хоть ненадолго позволив себе расслабиться.

— Вы не будете злиться? — Гарри теребил в руках печенюху, откусив от неё только раз. — Я знаю, что эта тема вам неприятна.

Снегг догадался, что волнует Поттера — их отношения с Лили. Зачатки отношений. Дружба, так и не завершившаяся чем-то большим. Зачем что-то ворошить? Зачем выуживать из больной головы те воспоминания, которые живут на самом дне и надежно скрыты от посторонних?

— Я не буду обсуждать с вами вашу покойную мать, Поттер. — качнул головой Северус. — Нет, увольте. Никогда.

— А отца? — провокационно полез в наступление упрямец. — Его тоже не будете обсуждать? Мне казалось, что это для вас, своего рода, забава…

— О, это отлично умел ваш отец и его дружки. И у них были весьма странные представления о забавах, — злость просачивалась в слова. — Знаете, Поттер, я человек терпеливый и никогда не полезу на рожон, если меня не трогать.

— Он ревновал, сэр, — Гарри опять откусил печенье. — Меня там, конечно, не было, но я почему-то уверен, что мой отец увидел в вас соперника и пытался устранить… Всё на почве ревности, а не на личной неприязни.