Fifty days with Severus Snape

День 13. Ускорить сердечный ритм

Многие путают со слабостью доброту.
Прыгни выше головы, для храбрости, вот батут.
Тут даже простую надежду сочтут за допинг.
Путь от утопии до места, где тебя за мечту утопят.

Те, кто знают правду, молчат, треплются лжецы.
И каждый ищет золото, но большинству светит лишь цинк.
Люди гибнут за металл — так было всегда,
Но на этой частоте ты кем-то забытый сигнал.

Кому — борьба, кому — порядок и уют.
Одни жрут черно-белый хлеб, другие радугой блюют.
И вариантов нет извлечь этот корень зла —
Еще один засвеченный фото слайд…

(СТИМ)

— Поттер, вам не кажется, что детские капризы стоит отложить? — Снегг, всё ещё слабый, но (непонятно где) нашедший нужное зелье против ран, стоял на пороге комнаты и светил палочкой. — Вам уже почти семнадцать.

Гарри отвернулся от него. Прислонился к развалившейся двуспальной кровати. Изогнутая металлическая спинка проржавела также, как и пружины, торчащие наружу.

— Вам всё равно не понять.

— И резких заявлений тоже достаточно, — на удивление мягко произнес Снегг. — Поттер, считайте, что я не хотел говорить то, что вы услышали ранее. Извините меня.

Гарри обернулся. Северус смотрел в упор, будто и не извинялся вовсе, а наоборот — оскорблял.

— Не принимается, — качнул головой юноша.

— Как это? — еле слышно пробормотал зельевар. — Я тут распинался, помогал, а вы теперь в позу встаете из-за пары дурацких слов?

— Никуда я не встаю…

— О, ещё как, — усмехнулся мужчина. — Набивать себе цену, Поттер, вы всегда умели. И кстати, бывало, что у вас это получалось. Например, когда вы вызвали меня на дуэль… Знаете, если вдруг так получится, что один из нас падёт, в чем, лично я, не особенно сомневаюсь теперь, то мне кажется, вам станет легче.

— Вы же не собираетесь даровать мне пощаду, — с вызовом ответил ему Гарри. — Сами сказали, помните?

— Помню, — Снегг сделал движение к оконной раме, где торчали осколки пыльного стекла. — Но как гласит китайская мудрость: даже одно рисовое зерно способно перевесить чашу весов в решающий момент.

— Уж не хотите ли вы сказать, что даете мне шанс на спасение?

Северус не ответил. Он опять посмотрел на Гарри странным долгим взглядом. Смотрел прямо в глаза.

Что он видел там?

Лили.

Память о ней жила в нём, и он не отрицал этого.

Но мальчишка стал за последнее время слишком уж неотъемлемой частью его жизни. И это пугало. Да, они совместно вляпались в неприятности, что весьма странно, ведь обычно эту миссию брал на себя только гроссмейстер Дамблдор.

Северус не хотел бы думать, что Поттер ищет у него защиты и понимания только сейчас. В безвыходном, как им обоим (уже) кажется, положении. Не хотел бы думать, что Поттеру абсолютно до лампочки у кого клянчить помощи: у Дамблдора ли, у Снегга-Пожирателя под прикрытием, у самого Волан-де-Морта.

Нет, Гарри Поттер не должен ронять себя настолько в его глазах. Даже если для этого придется его убить. Убить как героя, а не как сопливого мальчишку, тычущегося ко всем подряд взрослым — авось, повезёт. Северус пришел бы в бешенство от того, что Гарри, считаясь Избранным, уверен только в том, что Дамблдоровские постулаты годятся для борьбы со злом.

Нет, они годятся. Само собой. Волшебник-Дамблдор был уникален в своём роде. Умнейший человек, наделенный поистине огромным потенциалом. Его школа — это поле для экспериментов и для изучения теории магии. Но что касается мира магглов и магов, как единого целого в системе, где одно не существует без другого — Дамблдор не смог бы помочь Поттеру.

Снегг был уверен в этом.

— Получается, что я теперь, на самом деле, совсем один?

Обреченность в голосе и скукоженная поза Поттера привели Снегга в замешательство. Он всегда нервничал, когда кто-то рядом с ним впадал в истерики или же в меланхолическую депрессию.

— Поттер, завязывайте с пессимизмом.

— И всё? — юнец наделся на другие слова.

— Ваши родственники… — Снегг сделал небольшую паузу. — Вы не жаловались на проживание с ними, но, как я осведомлен, они не испытывали к вам никаких близких чувств, так?

— Да.

— Так, к чему же жалеть их?

— А вам кажется, что сожаление о несказанных вовремя словах — это высшая слабость? — Гарри понял, что эта тема опять приведет их в тупик. — А что было с вами, когда вы потеряли мою мать? Напомнить?

— Поттер, — Северус стиснул зубы.

— Родственников не выбирают. — Гарри моргнул несколько раз и задышал чуть глубже. — Они были не при чем. Жили так, как умели. Он мог их не трогать…

— Сожаление об умерших — не слабость, Поттер, — сказал ему Северус. — Но слабостью всегда является уныние.

— А в вашем случае — это остервенение, да?

— Я хоть чем-то пытаюсь ускорить сердечный ритм.

— Вот как? Адреналина мало? — Гарри посмотрел на него с недоверием.

— Я никогда не был сентименталистом. Но и отпетым тираном не был тоже. Большинство никогда не должно видеть тебя настоящего. Кроме нескольких избранных лиц. Если вы видите во мне зачатки человеческого сострадания и честности — спасибо.

— А вы видите во мне только сопливого мальчишку, который ни на что не годен.

— Хорошо, если вас это хоть немного успокоит — я окажу посильную помощь в ваших делах. Пока это… будет возможно, — сглотнул Снегг. — Так лучше?