Фиктивная невеста для наследника

Глава 1: Шедевр и угроза

POV: Полина

Солнечный свет пробивался сквозь высокие окна реставрационной мастерской, создавая идеальное освещение для тонкой работы. Полина Викторовна Лебедева склонилась над картиной девятнадцатого века — портретом неизвестной дамы в голубом платье. Кисть в ее руке двигалась с хирургической точностью, восстанавливая потускневший от времени оттенок щеки.

— Ну же, красавица, покажи свое истинное лицо, — тихо прошептала Полина, убирая очередной слой поздних записей.

В такие моменты весь мир исчезал. Оставались только она, краски и история, скрытая под слоями времени. Каждый мазок кисти рассказывал о жизни, любви, надеждах людей, давно ушедших в вечность. Полина чувствовала себя их голосом, возвращающим забытую красоту к жизни.

Запах растворителя и старого лака въелся в мастерскую так глубоко, что стал частью ее самой. Здесь, среди мольбертов и банок с реставрационными материалами, она была дома. Здесь она была экспертом, мастером своего дела, человеком, способным творить маленькие чудеса.

Телефон зазвонил так резко, что Полина вздрогнула, чуть не испортив деликатную работу над губами портрета.

— Полина Викторовна? — Голос коллеги из соседнего отдела звучал встревоженно. — Твой брат здесь. Говорит, что срочно нужно с тобой поговорить.

Сердце екнуло. Кирилл редко приходил к ней на работу, и никогда просто так. Полина осторожно положила кисть на палитру и сняла увеличительные очки.

— Передай ему, что через десять минут выйду.

Она бросила взгляд на портрет дамы в голубом. Женщина на картине смотрела спокойно и благородно, будто знала какие-то важные тайны жизни. "Если бы ты могла говорить, — подумала Полина, — что бы ты посоветовала делать с безответственным младшим братом?"

Десять минут спустя она нашла Кирилла в кафе через дорогу от музея. Он сидел в углу, нервно теребя салфетку и поглядывая на дверь. При виде сестры лицо его исказилось гримасой, в которой смешались вина, страх и отчаяние.

— Полин, я все продумал... — начал он, не дожидаясь, пока она сядет.

— Кириллик, — она использовала детское прозвище, пытаясь придать голосу спокойствие, — сначала расскажи, что случилось. И только не ври мне.

Он выглядел отвратительно. Темные круги под глазами, нечесаные волосы, мятая рубашка. Не похоже на успешного программиста, каким он обычно старался казаться.

— Помнишь, я рассказывал про новую платформу для онлайн-ставок? Ну, которую мы разрабатывали для клиента?

Полина кивнула, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Так вот... я решил протестировать ее изнутри. Понимаешь, чисто в профессиональных целях. Нужно было убедиться, что система работает без сбоев при высоких ставках...

— Кирилл Викторович Лебедев, — голос Полины стал стальным, — говори прямо.

— Я проиграл. Много. — Он сглотнул и посмотрел ей в глаза. — Триста тысяч рублей. Полин, я понимаю, как это звучит, но они не шутят. Это серьезные люди.

Мир качнулся. Полина схватилась за край стола, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Триста... Кирилл, у нас нет таких денег. У меня зарплата музейного работника, а у тебя...

— Я знаю! — Он провел руками по волосам. — Полин, пойми, я все понимаю. Но они уже звонили. Дали неделю. А если не отдам... ты же смотришь новости. Знаешь, что бывает с должниками.

Он не договорил, но Полина и так поняла. В последние годы новости пестрели сообщениями о том, что происходит с должниками подобных "платформ".

— Как ты мог? — Слова вырвались сами собой, и в них звучала вся боль накопившихся лет. — После всего, что мы пережили? После смерти мамы, после того, как я похоронила свои мечты об аспирантуре в Москве, чтобы поднять нас на ноги?

Кирилл съежился, но не отвел взгляда.

— Полин, я думал, что смогу выиграть и наконец отблагодарить тебя. Ты столько для меня сделала, а я как нахлебник...

— Замолчи! — Полина стукнула кулаком по столу, и посетители за соседними столиками обернулись. — Не смей оправдывать свою безответственность заботой обо мне! У нас была нормальная жизнь, понимаешь? Честная, без всяких авантюр!

— Полин, прости. Я все понимаю, но сейчас нужно решать, что делать. У меня есть план...

— Какой план? — Она почувствовала, что сейчас расплачется или ударит его. Возможно, и то, и другое.

— Можно продать квартиру. Она стоит как раз около трехсот. Снимем что-то поменьше, а разницу...

— Это мамина квартира, — голос Полины стал тихим и опасным. — Единственное, что у нас осталось от нее. Единственное место, где сохранилась ее память.

— Но что еще мы можем сделать?

Полина откинулась на спинку стула, чувствуя, как подступает знакомая тяжесть. Та же тяжесть, что она испытывала, когда врачи сказали, что для мамы ничего нельзя сделать. Когда пришлось отказаться от мечты о научной карьере. Когда поняла, что теперь она единственная опора для Кирилла.

— Дай мне подумать, — сказала она наконец. — Неделя, говоришь?

— Шесть дней, — поправил он тихо.

Полина встала, оставив нетронутый кофе.

— Пойду домой. Мне нужно... мне просто нужно побыть одной.

Дорога домой прошла как в тумане. Автобус, знакомые улицы, подъезд их панельной девятиэтажки — все казалось нереальным. Только войдя в квартиру, Полина позволила себе расслабиться.

Стены были увешаны мамиными работами — акварельными пейзажами родного города, портретами соседей, натюрмортами. Ничего гениального, но честного, искреннего. Именно мама привила Полине любовь к искусству, научила видеть красоту в простых вещах.

"Что бы ты сделала, мам?" — подумала Полина, глядя на автопортрет матери на мольберте у окна.

Телефон зазвонил, когда она заваривала чай. Незнакомый номер.

— Полина Викторовна Лебедева? — Голос был мужским, уверенным, с едва заметным столичным акцентом.

— Да, слушаю.

— Меня зовут Алексей Михайлович, я представляю интересы частного коллекционера. Нам требуется специалист по русской живописи девятнадцатого века для работы с эксклюзивной коллекцией.