Фиктивная невеста для незнакомца

Глава 12

– Так и есть, мам, – говорит спокойно Дмитрий.

Чем очень сильно удивляет меня.

Неужели он решил во всём ей признаться?

– Дело в том, что у нас с Олей были недолгие отношения, – продолжает он. – Можно даже сказать – мимолётные. О беременности я узнал совсем недавно. И то, кажется, лишь потому, что у Оли возникли проблемы. А так бы она точно не пришла ко мне.

Я же опять удивляюсь.

Тому, как удачно он придумал для нас легенду. Ведь она очень хорошо “ложится” на нашу настоящую историю. Теперь мне не нужно притворяться и пытаться изображать из себя его девушку, с которой он давно знаком. Да я бы всё равно не смогла изобразить, что мы – не чужие друг другу люди. Не смогла бы сыграть.

А ещё тому – как он хорошо меня изучил.

Или это просто совпадение?

Потому что, если бы так вышло на самом деле. Что, конечно, маловероятно. Потому что такие внезапные мимолётные отношения совсем не для меня. То я бы точно вряд ли решилась прийти к Дмитрию потом и просить о помощи. Я сделала бы это только в самом крайнем случае, если бы другого выхода у меня не было.

Просто… я не люблю просить.

Не моё это.

Тем более – практически постороннего человека.

– Ребёнок точно мой, если тебя это волнует, – добавляет Дмитрий через какое-то время.

При этом он не уточняет, что, к примеру, проверил это через ДНК-тест. А его мама тоже не спрашивает об этом. Она молчит, переводя задумчивый взгляд с него на меня.

– Но предложение ты, надеюсь, Оленьке сделал? – спрашивает внезапно Елена Ивановна. – Потому что то, что ваша… кхм…

Она на время замолкает, явно старательно подбирая слова.

– …история знакомства была такой… быстрой – ничего не меняет, – продолжает она. – Оленька беременна. Потомоу ты, как настоящий мужчина, должен жениться на ней. Твой ребёнок должен носить твою фамилию. И уж совершенно точно он не может расти без отца. Твоему отцу такое бы не понравилось.

На этих словах она тихо вздыхает.

Я же понимаю, что отца Дмитрия, кажется, уже нет в живых. А ещё – с трудом сдерживаю порыв открыть от удивления рот. Чего-чего, а такого я точно не ожидала. Пусть Елена Ивановна и мечтала о внуках. Но всё же так просто принять совершенно постороннего человека. Да ещё настаивать на том, чтобы она, то есть я, сразу же вошла в их семью.

Да ещё официально.

Такого я никак не ожидала.

– Я… – начинает было отвечать Дмитрий.

Но тут я решаю его перебить.

А то мало ли?

Вдруг, ради больной матери он и, правда, на мне женится? С непременным заключением брачного договора, конечно. Ведь из-за матери он всё это и затеял. Кто знает, как далеко Дмитрий готов ради неё зайти?

Только я пойти на такое не могу.

Это просто неправильно.

Ведь от статуса невесты и до ЗАГСа можно легко дойти. А учитывая моё положение, поженить нас могут быстро. Даже слишком.

Но так нельзя.

Пусть я, конечно же, в случае нашего брака, ни на что бы претендовать не стала. Так что бояться в этом плане Дмитрию нечего. Только ребёнка-то в этом случае запишут на него. А я не была уверена, что это можно будет потом как-то изменить. Потому этого стоило избежать всеми силами.

Решив так, я говорю:

– Сделал, но я отказалась. Помощи со стороны Дмитрия будет достаточно. Не думаю, что нам стоит жениться только из-за ребёнка.

Елена Ивановна тут же хмурится.

Мой ответ ей явно не нравится. А в следующее мгновение она неожиданно слегка прикрывает глаза и качается в сторону, ухватившись рукой за мраморную столешницу.

Дмитрий мгновенно бросается к ней.

– Что такое, мама? Тебе плохо? Вызвать Леонида Владимировича?

– Не нужно, Димочка, – говорит слабым голосом она, позволяя довести себя до стула.

Его он предварительно заботливо отодвигает для неё. Смотрит при этом на мать он так, что сразу становится ясно – для неё он сделает всё.

И возможное.

И невозможное – тоже.

– Просто голова что-то закружилась внезапно. Так бывает в моём случае. Принеси мне, пожалуйста, таблетки из спальни. Они лежат на тумбочке возле кровати.

– Конечно. Я сейчас.

Он тут же чуть ли не бегом срывается с места.

Мы с Еленой Ивановной остаёмся одни.

Его шаги стихают. Она поднимает голову, глядя на меня прямо и очень серьёзно. А на её лице нет и намёка на былую слабость.

– У меня рак, Оленька, – говорит она. – Врачи дают мне всего несколько месяцев. Я всегда мечтала о внуках. Мечтала, что сын женится и будет счастлив. Потому я хочу, чтобы вы поженились, пока я ещё жива. Считай это моей последней просьбой. Просьбой умирающего человека.

На последних словах её голос становится совсем тихим. Затем она отворачивается, украдкой смахивая пальцами слёзы в уголках глаз.