Фиктивная Невеста Дракона

Глава 10

Правило Алой Пустоши № 14 - если ведьму оскорбили трижды,

ей дозволено проклясть обидчика до седьмого колена

Следующие две недели прошли для меня точно во сне.

Поток клиентов в «во имя магии розы» только увеличивался. Я всерьез подумывала об открытии второй лавки, потому что одной очевидно было мало: и для клиентов, и для моих магических экспериментов.

Бесконечное вдохновение мне дарил Аксилион, с которым мы обнимались в каждом углу поместья, едва только завидев друг друга. Но дальше поцелуев у нас не заходило. К моему затаенному разочарованию мой дракон искал ответы с митром Фогом в фолиантах и у древних старцев, но все они как один, заявляли, что интимная близость может привести к моему магическому истощению, а то и к последствиям похуже.

Вот только я никак не могла этому поверить. Моя магическая мощь росла, когда я находилась рядом с Аксилионом, но в ответ на эти доводы лишь качал головой:

- Это может быть просто эйфория, маленькая, - нежный поцелуй в голову. Я уютно устроилась у него на коленях возле камина. – Влюбленность ее дарит.

- А не слишком ли ты много на себя берешь? – усмехнулась, но сердце забилось быстро-быстро.

Я не была влюблена в него.

Мне напрочь снесло голову, и я понятия не имела, как это называется.

Едва Аксилион касался меня, прижимал к широкой сильной груди, и я таяла. Я не представляла, что смогу когда-либо испытать подобное к кому-либо еще.

Наш брак не смог бы перерасти из фиктивного в настоящий, потому что во время брачной церемонии драконов, повторялась церемония определения. Об этом мне мрачно рассказал Аксилион. Он не закончил мысль, но я и так поняла – мы сможем быть только любовниками.

Что удивительно, меня это заботило куда меня самого Акса.

Меня вполне устроила бы жизнь с ним, его верность и взаимное уважение. Тем более, что для ведьм это было вполне себе нормальной практикой.

Мужчины в Алой Пустоши приживались, только если были стопроцентными людьми. Имея хоть какие-то магические способности, они начинали болеть, - красный туман потихоньку губил их. Вот мужики и сбегали среди ночи, рассудив, что жизнь дороже семейства. Со временем ведьмы к такому привыкли. У нас даже прижилась традиция, - уезжать на несколько месяцев в мир, а потом возвращаться уже беременной. Многие так делали. Чтобы потом не искать сбежавшего муженька и не маяться от сердечной боли, попивая крепленые отвары. Правда некоторые мужчины сбежавшую любимую потом все-таки отыскивали и сами оставались в деревне. Такие союзы почему-то самыми крепкими были.

Жаль только моей матери не повезло. По рассказам тетушки Тимы, она уехала так же. Найти того, с кем захочет зачать ребенка. И не возвращалась несколько долгих лет. В деревне даже беспокоиться начали. А потом явилась, - измотанная вся, магически истощенная, и со мной на руках. Тима не успела дознаться у нее, кто отец. Говорила так, по крайней мере. А через несколько дней матушка в лихорадке сгорела, а я так и осталась с Тимой, за что ей огромная благодарность.

Теперь, когда я зарабатывала достаточно, чтобы обеспечивать себя, наш с Аксом союз не был мезальянсом.

Разумеется, его состояние не шло ни в какое сравнение с тем, что имела я, но мне морально было легче принимать от него в подарок платья и украшения, когда я понимала, что хотя бы потенциально смогу все это позволить себе сама.

Дело Мирона никак не сходило с мертвой точки. Продолжались разбирательства.

А потом наступил день, когда моей счастливой сказке пришел конец, разбившись о суровую реальность.

Погода, точно предвидя, что произойдет нечто непоправимое, обрушила на Стирград дождь с градом.

Я была одна в лавке, читая книжку, чтобы занять себя в отсутствие покупателей, которые в такую погоду сидели по домам.

Я подняла голову на звон колокольчика, и улыбка моментально сползла с лица.

На пороге стоял Тирим Экхард. С подола его черного плаща капали грязные капли, образовывая на полу грязную лужу.

Следом за ним вошла женщина, укутанная в накидку, и тут же скинула ее прямо на пол, оказавшись внутри, точно позади должен был стоять слуга. Удивление вперемешку с легким возмущением поднялось во мне, но тут же угасло. В лице незнакомки читалась принадлежность к древнему роду. Какая-то врожденная аристократичность. И жесты… Они не были наигранными или высокомерными. Просто данность, к которой она привыкла за века своей жизни, и не представляла как может быть иначе.