Фиктивная невеста дракона, или Притворись моей навсегда

26

Мои губы накрывают чужие губы…

Хотя нет, не так. Губы дракона я не могу назвать чужими, мне претит это слово по отношению к дракону, и я уверена, дело тут не только в помолвочном браслете.

Все же какой Нельсон мне чужой? Он видел меня обнаженной после ритуала, помог, одел, довел и дальше…

Нет, он не чужой, совсем нет. Не мой, но и не чужой. Моим ему не стать, а мне не стать его, наше соглашение временное. Но мы совершенно точно не чужие друг другу.

Вот только поцелуй наш никак не вяжется с действительностью. Совсем–совсем с ней не вяжется. Ведь его не должно быть. Он даже на людях не обязателен, невеста с женихом не должны демонстрировать чувства на публике, это невежливо. А в библиотеке мы и вовсе одни, тут показывать их некому.

Тогда к чему поцелуй? Зачем он? И почему он так сладок?

Пожалуй, последний вопрос самый важный, иначе почему я не отталкиваю дракона, не сопротивляюсь ему, а льну сильнее. Наверняка ради удовлетворения научного интереса. Как еще понять, почему так сладко, если не попробовать как следует, верно?

– Стол накрыт. Ой, госпожа! – раздается от двери. И нам с Нельсоном–таки приходится оторваться друг от друга. – Как же неловко вышло, я не хотела помешать. Прошу вас простите, пожалуйста, не гневайтесь!

На служанке лица нет, а я испытываю досаду и раздражение. Стыда нет, что удивительно. А раздражение связано с реакцией служанки, а не с тем, что она нас прервала. С последним связана досада.

– Успокойся, Клементина, ничего особенного не произошло. Если ты прекратишь истерику, то никто ни о чем не узнает, – одергиваю девушку. – Надеюсь, ты не собираешься рассказывать всем моим вассалам о том, что ты здесь видела?

– Нет–нет, госпожа, никак нет. Я никогда, вы же знаете! Простите! – начинает она по новой виниться.

– Иди уже, Клементина, – произношу устало, – пожалуйста, просто иди.

– Необычное имя для простой служанки, – замечает Нельсон, когда за девушкой закрывается дверь.

– Простым людям тоже хочется называть своих дочерей красивыми именами, не вижу ничего необычного, – возражаю дракону и пользуюсь моментом – делаю шаг от него, возвращая себе пространство. Вот только от этого становится грустно, хочется обратно в объятия к Нельсону. Я считаю во всем причиной реакцию на близость. Никому не нужную близость! И надо бы это напомнить дракону и себе самой. – Зачем был этот поцелуй? Тренировался, чтобы мы достоверно изображали влюбленных жениха и невесту? Так в высшем обществе не принято целоваться, разве нет?

– Не принято, к сожалению, – вздыхает дракон. – И ты у меня до сих пор не ела, идем, не хочу довести тебя до голодного обморока. Я помню по помолвке, аппетит у тебя хороший, не будем его портить.

– Хочешь сказать, я много ем? – спрашиваю, вспоминая свои четыре куска мясного пирога. – Не очень хорошая попытка наладить отношения с невестой.

– Брось, Агнесс, ты восхитило выглядишь, и аппетит твой тоже восхитителен. На этом фоне тем более вызывает опасения твоя сегодняшняя голодовка. Идем, это все нервы, будем их лечить, – Нельсон тянет меня за руку к двери, – эдак ты во дворце вообще ничего есть не будешь на общих трапезах.

– А как часто они случаются? – спрашиваю, ступая вслед за драконом на едва не подкашивающихся ногах.

Одно упоминание того, куда нам предстоит отправиться – и все. Я уже не думаю о поцелуе, не думаю о так не вовремя зашедшей служанке, о зерне и прочем. Нет, теперь я охвачена лишь переживаниями о том, как мне вести себя во дворце.

Мне очень страшно, я словно впервые полностью осознаю, во что ввязалась, перед кем буду изображать невесту, и, главное, чью невесту! С обычными аристократами не хочется лишний раз иметь дело, дабы не ударить в грязь лицом, а тут монаршие особы!

– Иногда вся семья ужинает за одним столом раз в неделю, а иногда каждый вечер, – просвещает меня дракон.

Страх и паника охватывают меня по новой, и я не замечаю хитрого взгляда, каким меня награждает Нельсон. А ведь к теме о поцелуе мы так и не возвращаемся. Меня снова увели в другую сторону, оставив без ответов.