Фиктивная невеста драконьего гонщика

2.5

Поезд дернулся в последний раз и замер. Я проснулась от того, что мне в плечо уперся чей-то чемодан, а сверху заорал проводник:

– Порти! Конечная!

Голова гудела от недосыпа и ночного щебета фанаток. Я поднялась, подхватила свой сверток и вместе с потоком людей вылилась на платформу.

Утро в Порти было холодным и ясным. Воздух пах морской солью и углем, где-то недалеко перекликались гудки магических кранов в порту. Над крышами уже кружили несколько грузовых драконов с подвешенными контейнерами, их крылья отбрасывали на мостовую рваные тени. Город дышал скоростью, будто здесь никто не умел ходить медленно.

Вокзал Порти был легче и светлее, чем наш: много стекла, металлические стойки, убегающие в небо. И огромный плакат на всю стену, с которого со спокойным торжеством смотрит он, кумир толпы, одетый в гоночную форму, облокотившийся на драконий бок. Подпись золотыми буквами гласила: "Алек Вальдран. Трехкратный чемпион Филлерона. Гость большого кубка Порти".

У меня неприятно кольнуло под ребрами. Я отвернулась и сделала вид, что рассматриваю расписание обратных поездов, хотя никто на меня и не обращал внимания.

Толпа быстро рассеивалась: одни спешили к трамваям, другие к порту, третьи тут же на вокзале покупали сувенирные флажки с эмблемами участников драконьих гонок. Я стояла посреди всего этого и впервые за долгое время ясно поняла: у меня нет плана. Только билет в один конец и упрямое желание поговорить с Вальдраном и выяснить про воровство изобретения и его загадочное предложение.

Я заметила своих ночных соседок почти у самого выхода. Они сгрудились вокруг лотка с горячими булочками, спорили, какую начинку взять, и громко смеялись так, что продавщица только качала головой.

Я внутренне сжалась, но все же подошла к ним.

– Простите, – я чуть повысила голос, чтобы перекричать вокзальный шум. – Вы вчера говорили про гонки… Не подскажете, где здесь покупают билеты?

Ближайшая ко мне, рыжая с веснушками, обернулась, оглядела меня с головы до ног и радостно расплылась в улыбке.

– О, еще одна наша! – заявила она. – Тоже из-за Вальдрана примчалась, да?

– Можно сказать и так, – вырвалось у меня само собой.

– Ну конечно, а ради кого еще? – вмешалась темноволосая в аккуратной шляпке. – Лансер Лорна хорош, спору нет, но Вальдран… Эх!

Они загудели, перебивая друг друга, вспоминая вчерашние статьи, прошлогодние заезды, споря о лучших поворотах и рискованных маневрах. Меня не слушали, но так было даже легче. Я просто стояла и ждала, пока поток слов немного иссякнет.

– Насчет билетов… – напомнила я робко.

– А, билеты! – Рыжая махнула рукой. – Зачем тебе билеты, если есть мы?

– У нас самих их нет, – призналась та, что в шляпке, ничуть не смущаясь. – Мы в фанатскую зону идем. Нас там уже знают. Билет на трибуны только у Эндры.

– Прорвемся, как всегда, – поддержала третья, самая миниатюрная, с двумя тугими косами. – Мы уже три сезона ездим за ним по королевствам. Нас охрана в лицо помнит. Если будешь с нами – не выгонят. Максимум покричат.

– Или попросят не висеть на ограждении, – фыркнула рыжая.

– Так что, идешь? – Шляпка впилась в меня взглядом. – Нам как раз четвертой в фанатскую зону не хватало. Ты же за Алека, да? По глазам вижу!

Я чуть не рассмеялась. Если по моим глазам что-то и было видно, то точно не фанатизм.

– Иду, – сказала я. Потому что другого варианта у меня не было.

Мы выбрались из здания вокзала и почти бегом пересекли широкую улицу к ближайшему кафе. Порти уже проснулся окончательно: трамваи звенели, гудки самоходок перекликались с криками газетчиков.

Со стены дома напротив на нас смотрел еще один Вальдран, на этот раз в повседневной одежде, с небрежно расстегнутым воротом.

Кафе оказалось тесным, с запотевшими окнами и запахом свежего хлеба. Девушки, не стесняясь, заняли столик у окна, чтобы виден был проход и улица.

– Нам четыре завтрака гонщицы, – уверенно заявилa рыжая, даже не заглянув в меню. – А, нет, пять!

Она посмотрела на меня.

– Мне только чай, – поспешно сказала я. – И, если можно, булочку без всего.

Они едва не возмутились хором.

– Ты чего, падать там собралась? – фыркнула шляпка. – На гонках два часа орать минимум, а ты на одной булке. Возьми хотя бы кашу.

Я сжала под столом кошелек. Монеты внутри звякнули жалко.

– По утрам у меня аппетита нет, – отрезала я и с тоской вспомнила тосты, которые закончились еще в поезде.

В конце концов, они отстали, занявшись обсуждением последних новостей. Я экономно растянула булочку, запивая горячим, чуть терпким чаем. Слушать их было странно: мир, в котором они жили, крутился вокруг расписаний гонок, турнирных таблиц и цвета формы любимого гонщика.

После завтрака мы отправились в хозяйственную лавку напротив. Там рыжая выторговала у хозяина холст и краски.

– Нарисуем огромный плакат, чтобы Алек его увидел сверху! – мечтательно заявила она. – Он, конечно, не спустится к нам, но, может быть, помашет или даже пошлет воздушный поцелуй… Он внимателен к своим поклонницам. Легенда, а не человек.

Я промолчала. Легенда очень хорошо умела считать чужие деньги и выгоду.

Мы устроились прямо на бочках у забора, расстелили холст. Девушки с азартом взялись выводить огромные буквы. У них получалось криво, буквы сползали вниз.

– Подожди, – не выдержала я и взяла кисть. – Давайте хотя бы выровняем.

Рука сама легла ровно и уверенно, как когда-то на школьных плакатах. Я аккуратно вывела: "АЛЕК, МЫ С ТОБОЙ ". Добавила стилизованные крылья по краям, пару простых, но эффектных завитков, знала, где утолщать линию, а где нет.

– Ого, – присвистнула шляпка. – Ты что, у нас тайный художник?

– Просто приходилось рисовать, – ответила я, не поднимая глаз.

Получилось, надо признать, красиво. Плакат сох, колыхаясь на ветру, а в груди у меня разливалось странное, почти забытое чувство будто я делала что-то знакомое, из другой жизни, беззаботной и счастливой.