Фиктивная свадьба

Глава 13

Ланс снова притянул жену к себе и обвил руками ее талию.

— Перевес не в твою сторону, детка! Наконец-то в доме станет одним мужиком больше, и вместе мы как-нибудь сладим с вашими женскими заморочками!

Джоан ущипнула его за один бок, Джина — за другой, а Мария осуждающе поцокала языком:

— Ланселот, мужчины при дамах такие разговоры не ведут!

— При каких еще дамах?

Мария шутливо хлопнула его по заду и скомандовала:

— Все за стол! Выпьем шампанского за молодых, поужинаем, а потом я угощу вас эспрессо!

— А мне можно шампанского?

— И мне?

Мария строго взглянула на канючивших девчонок и покачала головой:

— Для вас приготовлен яблочный сидр! Я купила бутылочку по такому случаю.

— И мне, и мне!

Джоан, потормошив ясноглазую кроху, согласилась:

— Ладно, и тебе дадим яблочного сока!

Она спустила племянницу с рук, и та поспешно поковыляла на кухню, где происходило столько всего интересного. Сердечное тепло их клана окутывало Джоан пушистым одеялом и не позволяло расходиться нервам, мучившим ее до тошноты. Выдержит ли она? Наколдовать себе безымянного и безликого толстосума, чтобы спасти семью от разорения, — это одно, а Дейв Ривз из плоти и крови в течение целого года — совсем другое. Если родители вдруг догадаются, что их дочь совершила брачную аферу ради выкупа дома, они никогда ей этого не простят. Или себе не простят. Поток медицинских счетов — у ее отца оказалось слабое сердце — не иссякал, но семейная гордость вынуждала их отказываться от материальной помощи друзей. Если они узнают, что Джоан пожертвовала своей свободой, чтобы выручить их из кабалы, они не переживут такого удара.

Дейв посмотрел на нее со странным выражением, словно ломал голову над какой-то загадкой. Ей вдруг нестерпимо захотелось взять его за руку.

— Все нормально? — спросила она.

— Прекрасно. Пойдем.

Она проводила жениха взглядом, подавив досаду на его неразговорчивость. Он же предупреждал, что не любит больших семейств. Не стоит принимать его поведение слишком близко к сердцу. Собравшись с духом и стиснув зубы, Джоан пошла за ним в дом.

Ужин растянулся на несколько часов: сытная итальянская лазанья и свежие хлебцы с чесноком, сыром и травами под бутылочку кьянти. К концу трапезы, когда все перешли в гостиную выпить эспрессо и самбуки, в голове Джоан, взбодренной вкусной пищей и задушевной беседой, уже приятно шумело.

Она покосилась на Дейва. Он пристроился рядом с ней на потертом бежевом диване, но на приличном расстоянии.

Вид у него при этом был донельзя несчастный.

Он вежливо слушал их разговоры, в нужных местах смеялся вместе со всеми и вел себя за столом как истинный джентльмен. Вот только он избегал встречаться с ней взглядом, отстранялся, если она нечаянно касалась его, и вел себя совершенно вразрез с тем любовным ослеплением, которое ему приписывали.

Джим Маккензи, прихлебывая кофе, словно невзначай обратился к нему:

— Ну, Дейв, расскажи мне о своей работе.

— Папа! — торопливо вмешалась Джоан.

— Ничего, я расскажу. — Дейв посмотрел на будущего тестя и начал объяснять: — «Дримскейп» — архитектурная фирма, занимающаяся застройкой долины Гудзона. Мы, например, проектировали японский ресторан на вершине горы близ Сафферна.

— Чудесное местечко для ресторана! — воодушевился Джим. — Мария обожает тамошние сады. А как вы относитесь к рисункам Джоан? — помолчав, спросил он.

Джоан едва заметно поморщилась. О боже, вот это худо. Просто ужасно. Живопись была для нее не слишком удачной попыткой самовыражения, и большинство ее знакомых не льстили ей похвалами. Джоан использовала рисование в основном как самолечение, не рассчитывая никого восхищать своими произведениями. Сейчас она попеняла себе, что позвала Дейва заехать за ней в магазин, а не на квартиру. Джим, как бывший алкоголик, нутром чуял чужие слабости и теперь, словно стервятник, кинулся на запах крови.

— Они просто потрясающие, — натужно улыбаясь, ответил Дейв. — Я всегда твердил Джоан, что ей нужно устроить выставку.

Джим удовлетворенно скрестил руки на груди:

— Хм, так они тебе нравятся? А какой больше всех?

— Папа…

— Один пейзаж. Такое ощущение, будто сам в него попадаешь…

Посреди ее легкого опьянения взметнулась паДейва. Теперь отец точно распознал неестественность их взаимоотношений и продолжал подкрадываться подобно хищДейву. Джоан была благодарна Дейву за его тщетную попытку, но против такого доки, как ее отец, он был заранее обречен. Остальные домочадцы, знакомые с дальнейшей процедурой, молча наблюдали за развитием событий.

— Она не рисует пейзажей.

Заявление Джима произвело эффект разорвавшейся бомбы. Но Дейв и глазом не моргнул.

— Джоан лишь недавно взялась за пейзажи, Дорогая, ты что, не говорила родителям?

— Нет… — пролепетала она, перебарывая страх. — Папа, извини, я и вправду пока вам не показывала… Я теперь рисую горные пейзажи.

— Но ты же их ненавидишь?

— Теперь люблю, — весело заверила отца Джоан. — Я смотрю на них иначе с тех пор, как стала встречаться с архитектором!

Джим лишь громко фыркнул на ее пояснение, по-видимому не собираясь сдаваться так быстро.

— За бейсбол болеешь, Дейв, или за футбол?

— За то и за другое.

— Многообещающий сезон для «Гигантов», правда? Я рассчитываю на очередной Нью-Йоркский суперкубок. Ну а новое стихотворение Джоан ты читал?

— Какое именно?

— О проливном дожде.

— Конечно! Я считаю, оно просто замечательное.

— У нее нет ни одного стихотворения о дожде. Джоан пишет о жизненных впечатлениях — о любви, о расставаниях. Тема природы ей не близка, поэтому у нее нет и ни одного пейзажа.

Джоан одолела остатки самбуки, а к эспрессо не притронулась, надеясь, что ликер поможет ей дотянуть до конца визита.

— Э-э, папа, я только что написала один стих о дожде…