Фиктивная жена для ледяного босса

Глава 2.1 Шок и Подруга

Спуск на лифте показался вечностью. Огни ночного города за окнами кабины плыли в слезах, которые я уже не могла сдержать. Каждый этаж – удар сердца.

Замуж. Фиктивно. За Кирилла Волынского.

Слова крутились в голове безумным карусельным шумом. Я не помнила, как вышла из бизнес-центра, как рухнула на заднее сиденье такси, с трудом выдавив адрес. Меня трясло, словно от прикосновения к оголенному проводу. Холод его взгляда все еще сковывал кожу ледяной коркой.

Дверь распахнулась почти мгновенно, стоило пальцу коснуться звонка.

Катя. Мой единственный якорь в этом шторме, островок безопасности. Она возникла на пороге в своей любимой растянутой футболке с мультяшным единорогом, жизнерадостно улыбающимся вопреки вселенскому хаосу, и в уютных плюшевых штанах в горошек. Пышные каштановые волосы, стянутые в высокий небрежный пучок, торчали во все стороны, а упрямые прядки смешно щекотали круглое лицо.

На ночь Катя нанесла свой обычный густой крем, отчего кожа на щеках лоснилась, а большие, темно-карие глаза, обычно полные озорного огонька и тепла, сейчас широко распахнулись от изумления и мгновенной тревоги. Она уставилась на меня.

– Ален? Что случилось? Ты же должна была… – ее голос, обычно звонкий и быстрый, прервался. Она вгляделась в мое заплаканное лицо. – Божечки-кошечки! Заходи быстрее!

Рука подруги с коротко остриженными, но ярко накрашенными в коралловый лак ногтями схватила меня за запястье. Катя втащила меня в свою маленькую уютно-хаотичную квартирку, где подушки валялись на полу рядом со стопкой книг по дизайну интерьеров, а стены были завешаны ее собственными яркими, немного наивными картинами. Подруга усадила меня на потертый диван, заваленный вязаными пледами, и схватила мои руки в свои теплые ладони.

– Держись, – твердо скомандовала Катя, интенсивно растирая мои пальцы, словно пытаясь вернуть меня к жизни. – Дыши. Глубоко. Вдох-выдох.

Ее лицо застыло в сантиметрах от моего. Во взгляде никакой паники – только предельная концентрация и готовность броситься в бой. Она ждала. Я пыталась дышать, но в горле стоял ком. Дрожь не проходила.

– Ну? – Катя перебралась на пуфик напротив, по-турецки поджав ноги. Обхватила колени руками, превратившись в сжатую пружину, и впилась в меня требовательным взглядом. В привычно смеющихся глазах теперь плескалась лишь тревога. – Игорь этот твой, упырь офисный? Довел окончательно? Уволили? Не молчи!

Я качнула головой, пытаясь проглотить комок в горле. Голос прозвучал хрипло:

– Не уволили. Пока.

– Пока? – Катя резко выпрямилась, густые темные брови взлетели к самой линии волос. – В смысле «пока»? Назначили казнь на понедельник с особой жестокостью?

– Хуже. – Я зажмурилась. Темнота дарила иллюзию защиты, позволяя не видеть ее реакции. Имя обожгло язык, но я все же выдохнула. – Кирилл Волынский… он предложил сделку.

– Сделку? – Катя пренебрежительно фыркнула, а ее полные губы искривились в гримасе. – Отработать триста лет в рабстве за копейки? Или сразу в его личный гарем? Хотя…

Она осеклась, ее быстрый взгляд скользнул по моему лицу, уловив что-то, что заставило ее мгновенно замолкнуть. Все шутки испарились.

– Ален. Ты меня пугаешь, – голос подруги стал тише, серьезнее. – Что за сделка?

Я распахнула глаза, впуская в легкие воздух, пропитанный безысходностью. Ситуация душила, сжимая горло невидимой удавкой.

– Он предложил… выйти за него замуж.

Тишина. Только настенные часы на кухне продолжали равнодушно отстукивать секунды. Катя застыла. Ее рот приоткрылся в беззвучном «о», а карие глаза распахнулись так широко, словно она увидела привидение. Подруга моргнула раз, другой, пытаясь отогнать наваждение.

– …Что? – выдохнула Катя, наконец. Звук был едва слышным, как шелест падающего листа.

– Замуж. Фиктивно. Ровно на год, – Я выдавила слова, чувствуя, как каждое из них обжигает. – Я играю роль идеальной жены на публике. Он дает финансирование «Атланту», гарантирует неприкосновенность моей репутации и… закрывает все долги за Аню. Шаг влево, шаг вправо – чудовищная неустойка.

Катя продолжала смотреть на меня, не моргая. Казалось, она вообще перестала дышать. Потом медленно, как в замедленной съемке, поднялась с пуфика. Прошлась из угла в угол, сжимая и разжимая кулаки. Резко замерла, провела ладонями по щекам, яростно стирая остатки крема, и шумно, глубоко вдохнула.

Резкий разворот ко мне.

Лицо подруги, обычно такое открытое и живое, было серьезным, как высеченное из камня. В глазах ни капли прежнего веселья – только трезвый, почти пугающий расчет и бездонная забота.

– Ладно, – сказала она тихо, но каждое слово прозвучало отчетливо, как удар молотка. – Первый вопрос: ты его ударила? По лицу? Кулаком? Чем-нибудь тяжелым? Я бы выбрала что-нибудь потяжелее.

– Кать! – воскликнула я, шокированная ее прямотой даже в этот момент.

– Второй вопрос, – она не дала мне опомниться, шагнула ближе, ее взгляд сверлил меня: – Он совсем спятил? Или это какой-то изощренный способ тебя добить? Потому что, знаешь ли, предложение руки и сердца от человека, который пять минут назад грозился тебя уничтожить – это сильно!

– Он не грозился, он… констатировал факт, – слабо попыталась я оправдать Кирилла. – И ему это выгодно. Нужна видимость стабильности для совета директоров. Жена – это… солидно.

– Ага, солидно! – Катя закатила глаза так картинно, что остались видны одни белки, а затем снова уставилась на меня, излучая сарказм и недоверие. – Кирилл Дмитриевич Волынский. Ледяной Король «КиберНовы». Человек, который, по слухам, улыбается раз в год, и то под пытками, вдруг озаботился имиджем семьянина? И выбрал для этого тебя? Ту, которую его же совет директоров собрался пустить на растопку? Прости, но это пахнет не солидностью, а дичайшим, первоклассным, олимпийского масштаба бредом!