Фиктивная жена для ледяного босса

Глава 3.1. Отражение в Катином зеркале

Утро началось с тяжелого молчания. Катя буравила меня взглядом, а затем пружинисто вскочила на ноги.

– Ладно, – подруга схватила меня за руку, решительным рывком поднимая с дивана. – Если уж ты решилась продаться этому Ледяному Королю за здоровье сестры и карьеру… то продавайся красиво! Но учти: я твоя фрейлина в этом безумном королевстве. И я буду следить за каждым его шагом!

Катя развернула меня к двери, не терпя возражений:

– А теперь – ванная! Твое лицо выглядит как после апокалипсиса. Умойся, приведи себя в порядок. Потом… Мы разработаем стратегию выживания в фиктивном браке с миллиардером-снеговиком. Начинаем с главного: что будешь надевать на первую публичную выходку в статусе госпожи Волынской? У меня есть шикарное черное платье, которое кричит "я стильная и недоступная, но мой муж-миллиардер меня обожает". Идеально?

Безумие оставалось безумием, но рядом была Катя. Ее черное платье и готовность шагнуть за мной в любую авантюру дарили призрачную надежду.

– Идеально, – вяло улыбнулась я, позволяя подруге толкать себя в сторону ванной. Гора тревоги не исчезла, но теперь на ее склоне появилась маленькая ярко раскрашенная палатка с вывеской "Катя. Безумие. План".

Этот год обещал стать персональным адом. Но с такой поддержкой он мог показаться хотя бы чуть менее невыносимым.

Холодная вода помогла. Немного. Я стояла перед зеркалом в Катиной крошечной ванной, впитываясь взглядом в собственное отражение, как будто видела его впервые. Оттуда на меня смотрела не «госпожа Волынская». Просто Алена. Алена Соколова, готовая сдать свою жизнь в аренду циничному хищнику.

Темно-русые пряди отливали спелой пшеницей в свете лампы. Короткие. Дерзкие. Стрижка до подбородка с легкой, нарочитой асимметрией. Я безжалостно избавилась от длины год назад, на старте проекта «Атлант», когда каждая секунда стоила золота. Длинные локоны мешали, лезли в глаза над клавиатурой, требовали укладки, на которую вечно не хватало времени.

Сейчас упрямая прядь привычно выбилась из-за уха, падая на скулу. Я попыталась заправить ее назад – бесполезно.

«Непокорные. Как и их хозяйка», – мелькнула горькая мысль.

Катя называла этот стиль «сексуальной агрессией». Мне же эта стрижка просто позволяла дышать и не тратить время на глупости. Но понравится ли она моему новому «владельцу»?

Лицо в зеркале казалось чужим. Никакой кукольной миловидности, никаких пухлых губ модели с обложки. Овал заострился, скулы, и без того высокие, теперь резали отражение – результат недельной голодовки на нервной почве. Нос прямой, без изысков, а вот брови… Катя всегда называла их моим главным оружием. Темные, широкие, с натуральным дерзким изгибом, они предательски выдавали любую эмоцию, которую я пыталась спрятать за маской невозмутимого тимлида. Сейчас они сошлись на переносице в глубокой, горестной складке.

Но главным предателем оставались глаза. Слишком большие для этого исхудавшего лица. Серо-зеленые, тревожные, как море перед штормом. Обычно в них горел азарт от сложного кода, но сегодня там плескалась лишь мутная усталость и тень страха. Темные круги залегли под нижними веками – синяки, оставленные бессонными ночами над «Атлантом».

Кожа, обычно светлая, с россыпью задорных веснушек на носу, которые я яростно замазывала консилером перед совещаниями, сейчас казалась пугающе прозрачной. Бумажной. Я коснулась пальцами губ – сухие, обветренные, искусанные в кровь. Ни грамма помады. Зачем она программисту?

Я выпрямилась, оценивая катастрофу целиком. Рост, из-за которого в институте я вечно сутулилась, пытаясь стать незаметной, теперь казался проклятием. Я возвышалась над толпой, меня всегда замечали, но сейчас хотелось исчезнуть, раствориться.

Стройная? Скорее, жилистая. Четко очерченные плечи напоминали о плавании, заброшенном полгода назад ради дедлайнов. Руки – длинные, нервные пальцы пианистки или хакера, привыкшие летать по клавиатуре, а не по лацканам дорогих пиджаков. Никаких женственных округлостей, никакой мягкости. Я выглядела «спортивной», «функциональной». Практичной, как мои короткие волосы и старый кожаный рюкзак, валяющийся в углу.

В голове всплыла любимая присказка подруги: «Аленка, в тебе спит богиня, но она явно на удаленке!".

Я с силой провела ладонями по щекам, пытаясь стереть панику и вернуть краски. «Идеальная жена»? Зеркало беззвучно хохотало надо мной. Оттуда смотрел загнанный олень, угодивший в свет фар. Ни грамма лоска, ни капли фальшивого обаяния светской львицы. Только отчаяние и холодная, злая решимость идти до конца.

Дверь распахнулась, впуская в ванную ураган по имени Катя.

– Зеркало еще цело? Не треснуло от вселенской скорби? – подруга придирчиво оглядела меня с ног до головы. – Отлично. Румянец вернулся. А теперь слушай, Соколова. – Она шагнула внутрь, уперев руки в боки, и пространство сразу сжалось. – Твой главный враг – не Игорь, не долги и даже не Волынский. Твой враг – ты сама. Ты живешь в режиме «Боевая единица». Вижу цель, не вижу препятствий. Скучно! Ему нужна иллюзия. Глянцевая картинка. Волынский хочет фасад? Мы дадим ему такой фасад, что он разобьет об него лоб!

Катя шагнула вплотную, перехватила мой подбородок, властно разворачивая лицо к свету. Ее пальцы, вопреки резкому тону, касались кожи мягко, почти невесомо, изучая, оценивая.

– Глаза – твой главный калибр, – вынесла она вердикт. – Серо-зеленый омут. Подчеркнем тенями, добавим глубины – пусть тонет. Скулы… Выделим хайлайтером, добавим хищной скульптурности. Веснушки оставим, пусть просвечивают – это добавит нотку невинности, которая так заводит мужчин. Губы – сочный ягодный тинт. Манящий, но не пошлый. А волосы…

Она запустила пальцы в мою короткую стрижку, энергично взбивая пряди у корней.

– Никакой прилизанности! Нам нужен объем, воздух, дерзость. Мы сделаем так, чтобы твой Ледяной Король потерял покой, мечтая запустить сюда руку и смять эту укладку к чертям!

– Катя! – щеки вспыхнули жаром, я попыталась отстраниться. – Ты в своем уме?!