Фиктивная жена генерального

Глава 8

Мама любит часто говорить: «Владочка, если не ради будущего мужа, то хотя бы ради себя научись готовить».

Я не училась и не учусь. И ради себя тоже не готова ворковать нежной пташкой над кастрюльками. Потому что в большом городе всегда много мест, где можно перекусить за недорого. Супермаркеты стали часто открывать при своих магазинах пищевые блоки с быстрыми завтраками, обедами и ужинами. И если бы я знала, что буду находиться в доме бизнесмена и пользоваться дорогой техникой, возможно, поостереглась бы и хотя бы научилась вникать в инструкции к этой технике.

Все происходит так мгновенно. Я только успеваю сказать «ой».

— Отойди! — кричит на меня Максим.

Я оборачиваюсь и вижу не только Ржевского за своей спиной, но и няню на руках с Зайчиком. Малыш напуган и кричит.

Макс подбегает ко мне с ошалевшим взглядом и хватает за плечи, отстраняя от плиты.

Я как бы и не рвусь особо, чего тут спасать. Еще не хватало, чтобы меня ударило током на этой за много денег кухне. Я слишком молода! И поэтому предоставляю хозяину квартиры разрулить ситуацию, а сама иду и встаю рядом с Вероникой Николаевной.

— Дайте мне его, зачем вы сюда вышли?

— По-вашему, я должна сидеть и ждать, пока вы нас с ребенком тут убьете?

Я вздрагиваю от того, как буднично она это говорит, потому что в ее глазах нет никакого испуга. Она собрана и весьма прекрасно оценивает сложившуюся ситуацию.

— Что вы такое говорите, сплюньте!

Я не верю во всю эту суеверную чушь, но так бывает, что когда все домочадцы следуют дню Косаря Северного, затем Миланьи Февральской, что-то да может случиться. А еще жизненно важно отслеживать «чего нельзя делать в этот день». И вот так невольно начинаешь сопоставлять факты и подмечать кое-какие совпадения.

Я уверена, если вбить в поисковик «какой сегодня день», браузер выдаст много интересного о том, что какой-нибудь Михайло Энергетик может ответить за неисправную проводку и что с утра лучше бы остаться на улице и не входить в дом до наступления ночи.

— Вы приносите несчастье, — авторитетно произносит женщина.

И тут я совсем ее не понимаю. Она меня видит впервые — и уже такие выводы.

— Счастье не мебель, оно не переносится и не приносится, а приходит незаметно.

— Оно и видно, — кивает Вероника Николаевна в сторону, где Макс, перебирая все буквы алфавита, пытается выключить варочную поверхность из розетки.

Я пожимаю плечами, а затем вспоминаю, что видела счетчик у входной двери.

Зайчик быстро успокаивается в моих руках и даже немного замирает при виде меня. Я смотрю на малыша, и сердце ликует, потому что незаметно для меня эта беззубая улыбка Мирона поселилась в моем сердце навсегда…

— Подержите, — выдыхаю и вручаю Зайчика этой грымзе.

Я понимая, что у людей бизнеса так часто случается, что совсем простое им чуждо, так и Ржевский невероятно неуклюже пытается разобраться с мечущей искры варочной поверхностью.

— Я помогу.

— Не-е-ет, — бросает из-за плеча Макс. — Стой тут!

Я не слушаю, а просто разворачиваюсь и выхожу в коридор. Я не электромонтер, но все-таки, как вырубить фазу, навык имею. Поэтому, чтобы не терять времени, отрубаю все маленькие желтые переключатели.

Свет гаснет, а с ним и плита погружается в состояние мира и покоя.

— А что это такое? — доносится из гостиной. — Ты свет выключила и включила? — как-то по особо звериному уточняет Ржевский.

Я торжествую, ну наконец-то меня похвалят и, возможно, даже простят мою оплошность с плитой. Хотя я не уверена, что причина ее шипения и сверкания — это дело моих непослушных пальчиков.

— Да, а что? — мое чутье подсказывает, что Макс неспроста задает подобные вопросы, но

я пока греюсь в лучах славы и пребываю в восторге от собственной офигенности.

Да я вообще потрясающая личность!

На этом умозаключении я и вплываю в гостиную с видом не меньше королевы.

— Мать… за ногу… — опускает плетьми руки Ржевский и подходит к своему ноутбуку, стоящему на барной стойке и включенному в сеть.

Щелкнув пару раз безрезультатно по клавишам, Макс как-то совсем безрадостно посылает мне такой взгляд, что хочется прикинуться мертвой и желательно где-то в лесу, в области, а не в этой роскошной квартире в городе.

— Макова, ты что это специально?

И вот тут я обижаюсь. Мы практически уже муж и жена, даже с ребенком, а он фамильничает.

— Я не понимаю, почему вместо благодарности…

— Технику можно купить новую, а жесткий диск с важными документами и информацией не всегда можно спасти.

***

Извиняться я не собираюсь, потому что не люблю такие наезды, и Ржевский в этом не исключение.

Я подхожу к няне и забираю Зайчика, наверное, это единственный мужчина в моей жизни, который не испытывает раздражения от меня.

— Я могу сама его уложить, — недовольно бурчит Вероника Николаевна, а мне все равно на ее мнение.

— Владислава, — доносится новое недовольное от Максима в спину, — ты уходишь?

— Естественно. В моей жизни стало слишком много экстрима, отдыхать нужно хотя бы иногда.

Судя по соглашению с Ржевским, следующая неделя предстоит жесткой и весьма выматывающей. Запись в школу родителей, сбор документов, медицинская комиссия… И это лишь часть того ада, на который я подписалась добровольно. Ну, практически…

Но Зайчик заслуживает иметь семью, и раз Максим его ближайший родственник, то почему бы не сделать доброе дело? Для них двоих, хотя я иногда сомневаюсь, что Ржевский жаждет добрых дел.

И, конечно, я на это иду еще из-за мамы. Я не могу допустить, чтобы ее не прооперировали.

Я иду в детскую комнату, пробую Мирона положить в кроватку, но этот лучезарный беззубый затейник даже и не собирается укладываться.

— Не стойте у кроватки. Ребенок не должен привыкать к присутствию взрослых, — выдает заученную и сухую фразу няня.

И в этот момент мне становится страшно.