Фиктивные бывшие

Глава 6

— Тимоша, подожди меня! — прошу сына, расплачиваясь за мороженое с продавщицей у фирменного киоска.

Сегодня у нас замечательный день.

Наш врач впервые за долгое время пребывания в санатории на лечении позволил нам выйти на небольшую прогулку. И даже чуть-чуть нарушить диету. Мне ужасно страшно, но психолог, работающий с нами, уверил меня, что такие небольшие шажочки и прогулки полезны. Это позволит достичь ремиссии быстрее, добавив немного мотивации и мне, и Тимохе.

Я и забыла эти шумные улочки на набережной, веселую толпу туристов в пестрой одежде, уличных музыкантов. И все под шум морского прибоя.

Мы выходим погулять вечерком, когда уже не так жарко. Тимошка выпрашивает у меня мороженое, хотя ему не очень можно. Я купила ему простое белое в стаканчике в заводской упаковке.

Позволю ему совсем чуть-чуть, но пусть малыш порадуется.

Он хотя бы отвлечется от сахарной ваты — вот уж точно ничего полезного!

И пока я расплачиваюсь, Тимоха отходит от меня к открытой веранде ресторанчика, чтобы постоять в тенечке под навесом.

А в это время из ресторана выходит мужчина в костюме. Тимошка четко вписывается мороженым ему в дорогие темно-синие брюки.

— Тимофей! — зову его полным именем, как делают все матери, когда ребенок излишне шалит.

— Да твою ж! — ругается мужчина. Скорее от неожиданности. Потому что видит перед собой ребенка и тут же осекается.

Я мгновенно погружаюсь в свои воспоминания. Я уже встречала мужчину в неуместном для туристической зоны костюме. Тогда он зацепил меня своими глазами и проникновенным голосом. Своей решительностью и уверенностью в себе, заставив поверить в то, что…

— Ну вот, — вздыхает расстроенно Тимошка, глядя на перевернутый стаканчик мороженого на асфальте.

— Извините, пожалуйста. Это вышло случайно. Пока я расплачивалась, сын захотел побыть в тенечке. Ему нельзя перегреваться. Извините, — без остановки бормочу, подбежав к Тимофею. Обнимаю его и осматриваю. Убеждаюсь, что все хорошо.

Каждый раз зависаю на его ярких льдистых голубых глазах. Точь-в-точь, как у Бестужева. И да, я научилась за эти годы связывать внешность сына лишь с хорошими воспоминаниями и радоваться, что у моего мальчика такие красивые глазки.

Он очень сильно похож на своего отца. Жаль, что так вышло и мы с Тимошкой оказались ему не нужны.

— У меня есть влажные салфетки. Давайте я попробую оттереть пятно? — предлагаю пострадавшему мужчине свою помощь. Потому что белое пятно и впрямь выглядит непрезентабельно на дорогих брюках. Я догадываюсь, сколько они стоят — я еще помню костюмы Бестужева.

— Марина? — слышу свое имя, произнесенное тем самым голосом, от которого у меня растекается тепло по телу.

Поднимаю взгляд и сталкиваюсь с еще одними льдистыми голубыми глазами.

— Саша? — выдыхаю я имя того, о ком пыталась забыть все пять лет.

Его взгляд заинтересованно перескакивает с меня на Тимофея и обратно.

— Мам, дядя убил мороженое, — занятно подбирает выражение мой сын. Улыбаюсь ему.

— Этот дядя такой, да. Пойдем, я тебе еще куплю.

Разворачиваюсь и, крепко держа в ладони руку Тимошки, на негнущихся ногах иду прочь. Как можно дальше от этого человека. Стараюсь не думать о том, что он по-прежнему красив и притягателен.

Оглядываюсь на секунду. Бестужев стоит на месте и смотрит на нас пронизывающе. Хоть бы он не заметил сходства Тимоши с собой! Да и… эта бесчувственная подлая глыба льда не способна на отцовские чувства! Нужно поскорее скрыться с его глаз.

Уговариваю Тимошу купить мороженое в другом месте.

Вечером в санатории я укладываю перевозбужденного от новых впечатлений сыночка. Он тараторит и о ярком попугае, и о талантливом скрипаче и, конечно, проклятом дяденьке-злодее, отнимающего мороженое у детей.

Я хохочу, расслабляясь. Мой сын — мое лучшее лекарство от всех душевных хворей. Вот бы и ему помочь!

Немного расстраиваюсь, потому что еще утром лечащий врач не особенно обрадовал нас анализами. Видимого улучшения нет, но и ухудшения тоже. Пока что болтаемся на месте в надежде, что климат тоже сыграет свою решающую роль. Нам бы остаться здесь на осень и зиму, чтобы исключить влияние резких погодных перепадов на организм Тимоши. Но знаю, что это почти нереально. Нам и так фонд помог внести последний взнос за пребывание в санатории. Говорят, что денег больше нет. И как дальше быть — я понятия не имею.

Врач санатория предлагает обратиться в федеральные фонды, но нужно проделать колоссальный путь, чтобы попасть в списки сбора средств. И это точно придется делать из дома. Я не представляю, как можно собрать столько документов, находясь на другом конце страны.

Дождавшись, пока Тимошка уснет, я спускаюсь вниз, на летнюю веранду санатория. Люблю здесь сидеть вечерами с хорошей книгой. Иногда ко мне присоединяется кто-нибудь из постояльцев и мы заводим легкую беседу или находим развлечение.

Но в этот раз на веранде меня ждет не Клавдия Степановна, неугомонная старушка с шестого этажа и колодой карт в руках.