Фиктивный брак. Из няни в маму

Глава 7

— Ты согласишься быть моей няней, а через полгода я помогу тебе устроиться к папе на работу редактором. Он меня послушает, поверь мне.

Ого! Хватка явно отцовская, удивительно, что до шантажа не опустился, как его родитель.

— Подумай хорошо, Алиса. Папа всё равно найдёт способ, чтобы ты согласилась, но уже будет без выгоды для тебя.

Ан нет. Всё в порядке. Не шантаж, конечно, но говорит словами Краснова-старшего.

Мелкий засранец тянет невинную улыбку в ожидании моего ответа, а я, прищурившись, пытаюсь понять подвох.

— Тебе-то это зачем?

Никита отвечать не спешит, а потом удивляет меня:

— Папа говорит, что самые лучшие сделки — прозрачные. Поэтому я буду с тобой честен.

— Тебе сколько лет? — немного ошарашена его деловым подходом.

— Одиннадцать.

Значит, я угадала с возрастом. Бедный ребёнок, явно нормального детства нет, раз предпочитает такой деловой подход.

— Извини, перебила. Так о чём ты хотел сказать.

Всё же интересно, зачем одиннадцатилетний парень решил меня в няни записать.

— Понимаешь, ни одна няня у нас надолго не задерживается. Вот папа и сказал, что если ещё одна сбежит раньше, чем пройдёт полгода, то он отправит меня жить к маме. А мама… — на этих словах Никита запинается, взгляд прячет, но через секунду снова смотрит на меня, — не важно, в общем. Просто с папой мне лучше.

Это же какая мать там должна быть, чтобы ею угрожали ребёнку?

— Хорошо. Но почему я?

— Видно же, что с тобой можно договориться, ну и ты не в папином вкусе.

— Чего?! Он что, с твоими нянями… — машу рукой, подбирая правильное слово, всё же с ребёнком говорю, — встречается?

Парень понимающе улыбается: ну да, нынче дети не по годам развитые.

— Нет, но все молодые и хотели этого. А нам с папой никто не нужен! Нам вдвоём хорошо.

— Может, я тоже захочу с твоим папой встречаться?

— Не-е, там в офисе все на него пялились, а тебе до него никакого дела не было.

Да уж. Слишком наблюдательный парень оказался.

— Никит, всё-таки лучше, чтобы твоей няней был профессиональный человек. Я могу не справиться.

— С чем? — берёт яблоко и с громким хрустом откусывает. — Тебе нужно из школы меня забирать, на футбол отвозить и с уроками помогать. С этим даже обезьяна справится.

Это мне сейчас сказали, что я ничем не лучше обезьяны?!

— Соглашайся, Алиска, пока по-хорошему предлагают.

Подмигивает и снова откусывает яблоко.

Угораздило же мне попасться на глаза ему!

Сейчас сидела бы где-нибудь в уютном офисе на должности помощника редактора.

«Носила бы кофе тому самому редактору», — добавляет внутренний голос, припоминая мне одну мою попытку устроиться на работу. Вместо помощника редактора должность смело можно было называть: секретарь. Нет, даже раб редактора. Принеси кофе, сбегай в магазин именно за вот такой фиолетовой ручкой, отнеси пиджак в химчистку.

Так чем работа няней хуже?

— Полгода много, — тоже беру яблоко. Вкусное. Сочное. — Два месяца.

— Четыре.

— Три.

Сверлим друг друга взглядом, но потом Никита протягивает руку, и мы скрепляем наши устное соглашение. Осталось только с его отцом ещё договориться. Может быть, получится выбить себе рабочее место в газете через три месяца?

Пока ждём Глеба Игоревича, успеваем с Никитой поиграть в приставку и приготовить ужин. Ну а что? Нужно же чем-то заняться, а то у меня по-прежнему ни одежды, ни телефона.

Никита звонил отцу насчёт меня, но тот сказал: «Ждите».

Как будто у меня есть другой выбор.

Глеб Игоревич возвращается домой, когда на часах пять часов вечера. Тепло улыбается сыну, со мной лишь сухо здоровается.

Всё-таки интересно, как я оказалась у него дома. А главное, что между нами было? Может, после этого он и не захочет, чтобы я была няней у его сына.

— Па, а мы с Алисой приготовили ужин! Говорю же, она идеальный кандидат для моей няни. Надо брать.

— Согласен.

Одним словом разбивает мои надежды вдребезги.

Но не это меня пугает, а его взгляд, которым он проходится по мне. Задерживается на груди, я тут же спешу запахнуть халат посильнее.

После ужина Глеб Игоревич отправляет сына к себе в комнату, а меня приглашает в кабинет для разговора.

— Ну что, Алиса Михайловна, поговорим о вчерашнем?

В горле откуда-то появляется ком, который я громко сглатываю, выдавая свой испуг.

Не могут хорошие разговоры вот так начинаться. Тем более когда к тебе по имени и отчеству обращаются.

— А что вчера было?

Прищуривается. Рентгеновским взглядом пытается внутрь моей головы пробраться. Ну и пусть! Мне скрывать нечего.

— Не помнишь?

Мне же показалось и в его голосе нет угрозы?

— Нет.

И для наглядности ещё головой мотаю.

— Удобно, да, Алиса Михайловна? Дел наворотить и забыть.

Теперь ещё больше начинаю переживать, что же вчера было?

— Глеб И-игоревич, — от нервов заикаться начинаю, снова сглатываю огромный ком в горле, что мешает говорить уверенно, — скажите, а между нами что-то было, да?

Мужчина приподнимает бровь. Смотрит как на диковинку, но отвечать не спешит. Играет на моих нервах.

— Просто… почему я проснулась у вас и голая? Глеб Игоревич, вы… — как же страшно озвучить свою догадку! — вы воспользовались мной, да?

Краснов так сильно стискивает челюсть, что мне кажется, я слышу скрип его зубов. Злится, что ли? Задала слишком неудобный вопрос? Ну а на что он рассчитывал? Сам виноват.

— Знаешь, Бздюк, всё-таки тебе нужно научиться иногда вовремя закрывать свой красивый ротик.