Фиктивный брак. Мой заклятый босс

Глава 2.

Пять лет назад.

Анна.

- Нет, мам, я не перепишу на него квартиру. Она досталась мне от папы, причем тут Ваня?

- Он твой брат! У мужчины за душой что-то должно быть, а ты что – замуж выйдешь да к мужу уйдешь.

- Мам, да мы тут все вместе живем, вы даже комуналку не платите. Ваня квартиру эту пропьет или проиграет, как откинется. Тебе же первой негде будет жить!

Я пытаюсь донести до матери одну простую истину: мой сводный брат – алкоголик и игрок, который еще и сидит за кражу. Исправляться он и не думает, и прямо об этом говорит.

Но любимый ребенок всё равно он, а отрезанный ломоть – я.

Пусть я отучилась на бюджете и получила диплом в этом году, пусть работаю на двух работах, успевая при этом готовить и убирать, а всё равно я плохая дочь. Непутевая, маму и брата не любящая, квартиру им отдать желанием не горящая. Ничего, что даже продукты в дом я покупаю, что сплю по четыре часа ночью, а потом в автобусе стоя досыпаю. Неблагодарная. Бессовестная. Бьюсь об заклад, сейчас она так и скажет.

- Бессовестная, ты, Анька. Я тебя родила, вырастила, выкормила, а ты так с родной матерью, - причитает она. Ну, что я говорила.

- Мам, я никому эту квартиру не подарю. Это наследство моего отца, - говорю я твердо.

Она еще повздыхает и прекратит этот разговор на неделю или две, а потом – наша песня хороша, начинай сначала.

- Ничего, вот вернется Ваня, он тебе мозги-то вправит, - шепчет мать себе под нос.

И я что-то задумываюсь, почему она так часто стала это говорить?

Ему еще год сидеть, если ничего не случится. А лучше рядом не быть, когда он явится, очень он большой любитель помахать кулаками.

Но сейчас не до того, единственный мой выходной в этом месяце лучше потратить на сон, что я и собираюсь сделать.

Я просыпаюсь от странного предчувствия. В комнате темно и тихо, дело к ночи, но что-то не дает мне опять закрыть глаза. Я долго не могу понять, что именно.

И тут слышу приглушенные голоса.

Один из них точно принадлежит моей матери, а другой – мужской, низкий, остается для меня загадкой. Они разговаривают на кухне и я точно знаю, что туда мне идти не нужно.

На цыпочках крадусь к двери, которую кто-то заботливо закрыл, и прислоняюсь ухом к щели между проемом и стеной.

- … так рада, мой мальчик… не знает… всё отдаст… нужно помочь…

Я слышу только обрывки фраз, основная часть сливается в непонятный гул, но даже из того, что я слышу, можно сделать вывод – спокойная жизнь закончилась. Похоже, Иван вернулся.

Я аккуратно поворачиваю замок, чтобы он не щёлкнул и отхожу обратно к кровати. Конечно, выбить дверь – дело пары минут, тем более межкомнатную, но это тоже время. У нас второй этаж, надо выбираться через балкон и захватить вещи.

Ещё с лета, когда по миру пронеслась волна землетрясений, у меня дома лежал тревожный чемоданчик. Ну, мало ли что, по всем каналам тогда трубили, что в случае чрезвычайной ситуации, собой должна быть сменная одежда, вода, документы и деньги. Я докупала спички, зажигалки, черный шоколад , сух.пайки, всякие наборы для выживания в дикой природе, правда даже себе не смогла объяснить, на кой черт они мне сдались.

Ну, вот и пригодилось! Кладу в карман паспорт и документы на квартиру. Фиг вам, родственнички. Жить – живите, но дарить – ни за какие коврижки.

Минут пять ищу новые кроссовки. Ведь это единственная обувь, которая хранится не в коридоре. Туда мне теперь дороги нет.

Я решаюсь уходить, когда голоса становятся громче. Видимо, мать и сын наговорились после долгой разлуки и пошли раскулачивать нелюбимую дочь, то есть меня.

Ручка двери дергается, когда я уже открываю окно на балконе. Прыгать не высоко, но всё равно очень страшно. Ох, не подвернуть бы ногу.

- Анька, ты проснулась? Чего закрылась, открывай, - говорит мать.

Ага, уже. Бегу, волосы назад, родственнички. Вместо этого, я сажусь на подоконник и свешиваю ногу из окна.

Раздается глухой удар. Видно, решили не ждать, и теперь чье-то мощное плечо ударяется в дверь.

Именно это служит для меня сигналом – пора. Страшно, не страшно, уже не важно. Надо прыгать и бежать, через кусты, через школьный стадион и за угол. А там уже не найти, слишком много узких улочек и подворотен, гаражи, тупики, подвалы с двойным выходом... Я облазила их все в детстве, прячась от брата с садистскими наклонностями.

Я сбрасываю рюкзак, а потом, перекрестившись, прыгаю и сама. Довольно удачно приземляюсь на ноги, подбираю вещи и бегу что есть сил. Только на середине стадиона слышу злые крики – дверь выломана, пропажа обнаружена, то слишком далеко, даже если прыгать с балкона вслед за мной.

Мои ноги гудят, дыхание сбивается, когда я нахожу убежище в старой заброшенной сторожке. Телефон долго использовать нельзя, подам его барыгам завтра утром, а симку выкину. Но сейчас мне нужна помощь.

- Софико, не спишь? - спрашиваю я тихо, когда моя подруга поднимает трубку.

Мы знакомы с самого детства, сколько раз она меня спасала по доброте душевной… И у неё влиятельный старший брат. Может быть, удастся уговорить его помочь.

- Нет. Что-то случилось? Ты что так поздно?

- Ваня вернулся.

Я рассказываю, что слышала только обрывки фраз, но мне кажется, что они с матерью сговорились отжать у меня квартиру, иначе, зачем ломать дверь. Описываю, как прыгала с балкона и как быстро бежала. Софико только периодически охает и выдает «вай мэ» в совершенно разных интонациях. А потом неожиданно просит прислать геолокацию.

- Я договорюсь, тебя заберут и привезут к нам. Заночуешь, а потом решим, что делать дальше.

И спустя полчаса меня и правда забирает неприметная машина с водителем. Я еду лёжа на заднем сидении, а потом, переодетая в мужскую толстовку и кепку, проскальзываю в дом Софико.