Фиктивный брак. Мой заклятый босс

Глава 7.

Пять лет назад.

Анна.

Я сижу на стуле в пустом зале и нервно постукиваю ногой. Сейчас за дверью в противоположном его конце решается моя судьба.

Сколько себя помню, я была уверена, что всего добьюсь сама, ведь других вариантов нет. Мать меня терпеть не может, зато брата любит нежной любовью, всё ему, деточке. И не важно, что он садист, что водится с криминалом и на воле времени проводит меньше, чем в тюрьме. Говорит, с его отцом у них была настоящая любовь, не то, что с моим. Разве может профессор быть настоящим мужиком? Мать моя уверена, что раз не бьет, не пьет и никогда не сидел – точно нет. Зачем тогда встречаться, а потом и детей заводить? Так за квартирой его охотилась, но не вышло.

Мать его, моя бабушка, была очень умной женщиной. И когда сын ее, светлая головушка, влюбился в странную девицу с ребенком, решила подстраховаться. Квартира была переписана на неё, а девица, пузо которой уже на глаза лезло, отказалась выходить замуж. Смысл? Гол как сокол, а бабка всех вокруг еще переживет. В целом, как в воду глядела.

Отец умер спустя год после моего рождения. Онкология.

А вот бабушка пережила его на целых двадцать лет. Однажды узнав, что единственная внучка не пошла по наклонной, как ей это представлялось, она внезапно решила помочь ей, то есть мне, в жизни.

И как же это не понравилось моей матери! Как это, та самая квартира, и не ей, не сыночку, а пигалице малолетней. Правды ради, не очень малолетней - на тот момент мне был двадцать один год.

Бабушку я толком не знала, пара встреч, нотариус, а потом её как-то скоро не стало.

Я думала, скоро начну жить, наконец, но не тут-то было. В новую квартиру я переезжала с матерью и вещами непутёвого брата, который в очередной раз отбывал срок. Я была еще молода, глупа, доверчива, страшно хотела заслужить любовь мамы, но уже тогда понимала – отпишу квартиру и поминай, как знали, так что её уговоры «переписать» квартиру ни к чему не приводили. Так из нелюбимой дочери я превратилась в ненавистную.

И вот я сижу в джинсах и толстовке Софико, потерянная, но в двух минутах от счастья. Мне вернут паспорт, дадут денег, и я уеду далеко-далеко. А там как-то будет.

Когда открывается дверь, я вздрагиваю. Вот он, момент истины. Незнакомый парень идет ко мне очень быстро, его движения рваные, он всё время оглядывается.

- Мельникевич? – он смотрит на меня в упор, и это что-то среднее между вопросом и утверждением.

- Да, - сиплю я в ответ. Голос не слушается, а сердце бьется где-то в горле.

- Держи. И ни о чем не спрашивай, - он приподнимает уголок рта, будто улыбается, но на самом деле до улыбки тут, как до Марса. Ох, хорошо бы сейчас шоколада.

Я забираю свой паспорт, пухлый от стопки денег, и прижимаю к себе.

Только спустя пару часов я понимаю, что такая стопочка не может быть половиной миллиона. Но откуда было об этом знать девочке, никогда больше двадцати тысяч не видевшей?

Двести тысяч – огромные деньги, но хватит ли мне этого в столице? Не важно. В любом случае, это билет и шанс, уж я его не упущу.

Но выходит, жених решил меня обмануть? Знал, что с такими вопросами к Нодару я не пойду, а в деньгах нуждаюсь как никогда. Да и куда деться, штамп свой он уже получил. Надеюсь, тебе не повезет, Иванов. Очень надеюсь.

Я никогда не забуду первый взгляд на столицу. Выходя из поезда, где я тряслась в плацкартном вагоне, на боковой полке, с деньгами, вшитыми в лифчик, я вдыхаю незнакомый воздух, в котором гарь и копоть смешивается с чем-то многообещающим. Дамы в платьях, букеты цветов, шумные семьи, рабочие в оранжевых спецовках, а среди всего этого – я.

Смотрю в небо, которое буду видеть еще тысячу раз, сетуя, что звезд тут совсем не видно.

Глубокий вдох. И шаг в мою новую жизнь.