Фиктивный новый босс

Глава 13

— А… – хочу спросить об этом, но Медведь перебивает:

— Он будет с девушкой.

И на меня быстрый взгляд кидает, типа мое мнение по этому поводу высматривает. Я только глазами хлопаю. Ну с девушкой и с девушкой. Мне-то какое дело? Или я…

— Мне с ней подружиться надо, или что? – интересуюсь на всякий случай.

Максим хмурится.

— Слабо себе представляю подобное, – замечает все же.

Я плечами пожимаю. В конце концов, девушка его брата меня не касается. Моя цель – родители.

— Вы все выучили? – Максим заметно нервничает, когда мы тормозим возле высоких ворот, и они начинают отъезжать.

— Назубок, – подтверждаю, чувствуя, что у меня этот самый зубок на другой зубок не попадает.

Нервничаю ужасно. Спишем на факт знакомства с родителями. Впервые в жизни вообще-то подобное происходит.

Дорожку к дому засыпало снегом. Видно, что чистили недавно, но уже по новой. По щиколотку утопая, проходим к высокому добротному дому.

— Ну и метет, – качаю я головой, топая на крыльце новыми бутсами, купленными Медведем.

Он сам открывает дверь, пропускает меня вперед. А там… Они. Родители.

На самом деле все проходит лучше, чем можно себе представить. Преодолев неловкий момент знакомства, мы оказываемся в просторной и очень уютной гостиной. В углу большая красиво украшенная елка. Над камином как в лучших американских фильмах большие носки.

— Прелесть какая, – оглядываюсь с восхищением, на мгновение почувствовав себя героиней всех новогодних фильмов сразу.

— Спасибо, я сама украшала, – улыбается мне мать Медведя.

Он сам только настороженно за мной следит. Я посылаю взглядом сигнал, что не собираюсь ничего крушить. И тут же чуть не падаю, зацепившись ногой за край пушистого ковра.

Медведь тут же рядом оказывается, меня хватает, к себе прижимает. Ладонь, скользнув, задирает свитер с майкой. Касается моего живота. И меня от этого прошибает внезапно чем-то острым и сладким одновременно.

Я быстро высвобождаюсь из объятий и на Медведя почти испуганно смотрю.

— Люба иногда бывает неуклюжей, – улыбается тот, послав мне грозный взгляд.

Я киваю часто-часто, натягивая улыбку. Шаг обратно к Медведю делаю. Сказать надо что-то, но ничего умного в голову не приходит.

— Но ты ведь меня всегда спасешь, правда? – лепечу глупость, чтобы пауза не затянулась.

Губы Медведя так широко тянутся в неестественной улыбке, что кажется, прямо сейчас его мать скажет:

— Да вы издевайтесь над нами?

Максим кивает, на меня глядя в ответ. Руку на поясницу кладет. Я замираю, напоминаю себе не дергаться. Подрагивающие пальчики на мужскую грудь в свитере определяю. Боже, ну какой же он большой все-таки. За таким, каким за каменной стеной.

Сильный, мужественный, красивый. Беспринципный, конечно, но…

Облизываю пересохшие губы, и Медведь на них взгляд опускает. Они покалывают сразу. Я сглатываю нервно, чувствуя, как мужские пальцы сминают ткань свитера.

— Мы вам не мешаем? – раздается женский голос с нотками смеха.

Мы с Медведем тут же шаг друг от друга делаем. Мама улыбается, разглядывая нас.

— Вещи в комнату отнесу, – Максим, быстро развернувшись, уходит, оставляя меня один на один с родителями.

Предатель. Так и тянет за ним поскакать в ужасе.

Что и делаю.

— Погоди, Максим, – воплю, он замирает, глядя на меня почти со страхом.

Открываю чемодан, достаю оттуда праздничный пакет.

— Вот, – матери протягиваю, – это вам.

— Спасибо, – она достает новогоднего вязаного гнома.

— Это я сама связала, – говорю неловко.

— Правда? – ахает женщина одновременно с тем же вопросом от Максима.

Посылаю ему уничижающий взгляд. Я же писала, что вяжу!

— Это так мило, спасибо, – она обнимает меня, а Медведь только растерянно лицезреет это все, окончательно растерявшись.

Пока Катерина Станиславовна уходит гнома встраивать в общий вайб, я поднимаюсь в комнату вместе с Максимом.

— Правда, сами связали? – тихо спрашивает он.

— Нет, купила на барахолке, – шиплю в ответ.

— Я так и знал.

Рот от возмущения открываю.

— Вообще-то сама!

— И никого спицами не проткнули?

Останавливаюсь и буравлю взглядом мощную спину. Вот прямо сейчас мне хочется кое-кого проткнуть спицей.

Догоняю уже в коридоре. Максим открывает дверь в одну из комнат, зажигает свет. Здесь тоже уютно, несмотря на то, что видно, что не живут постоянно. Большая высокая кровать.

Не удержавшись, разбегаюсь и плюхаюсь на нее. Пружинит шикарно.

Медведь наблюдает за мной с легкой улыбкой, которую пытается спрятать в своей бороде.

— Кажется, вы понравились моей маме, – произносит, усаживаясь в кресло и вытягивая ноги. – И даже ничего не разбили.

Фыркаю, снова прыгая на кровати. И отпружинив, отскакиваю, задевая настольную лампу. Которая с грохотом падает на пол и разлетается на кучу мелких осколков. Упс.

На Медведя кошусь, тот только глаза прикрывает и вздыхает обреченно.

— Я не специально, – пищу, начиная сползать вниз.

— Сидеть! – командует он. – Вы без тапок.

Глаза вниз опускаю. Пушистые тапки, мне выданные, все засыпало осколками.

— Я все уберу, – быстро говорю, отползая на другой край и задевая ногой вторую лампу. К счастью, ее спасти успеваю. Хотя несколько секунд Медведь пребывал в состоянии ужаса, наблюдая, как она качается.

— Сидеть, Люба! – рявкает шепотом, вставая. И добавляет уже громче. – А то привяжу к кровати.

И на этих словах в дверь заглядывает отец Максима, заставляя меня густо покраснеть от возникшей двусмысленности. Потому что Александр Тимофеевич усмехается на эти слова вполне однозначно.

— Весело тут у вас, – замечает сыну, тот вымученно улыбается, пока я столбиком застыла на кровати. – Брат твой явился-таки. Я уже и не верил, совсем с радаров пропал.