Фиктивный новый босс

Глава 14

— Люба, – выдает Гордей.

Констатирует факт. Я нервно глазами вращаю, словно надеясь спрятаться куда-то. Хоть в шкаф. Гордей на брата взгляд переводит и снова говорит.

— Люба.

— Да, моя невеста, – с нажимом подтверждает Медведь.

Гордей снова ко мне поворачивается, явно пытаясь с изумлением справиться. А у меня щеки горят. Стыд сжирает. Знаю, что Гордей обо мне явно лучшего мнения. Был. А я тут… Боже, а если он решил, что я на самом деле невеста его брата?

— Вы знакомы? – мама вступает. Меня рукой манит. – Иди сюда, Люба.

— Да, Макс… Нас как-то представил друг другу, – выдавливает Гордей, натягивая улыбку.

— Такая красота! – слышу женский голос.

Мы все в ту сторону поворачиваемся, и у меня челюсть до пола падает. Агриппина Эдуардовна собственной персоной!

Каблучками стучит, снег стряхивая, шарф свой скидывает, улыбается широко. На щеках румянец от мороза. Красивая, зараза. Объективно хороша, что уж врать. Высокая, стройная… Только что она тут делает?

— Гордей, милый, поможешь? – спрашивает она в эту же секунду, расстегивая полушубок, а у меня глаза просто с блюдца чайные стали.

И челюсть на полу по-прежнему. Тот еще видок, полагаю.

Гордей, на меня быстрый взгляд кинув, идет к девушке. Помогает пристроить на вешалку верхнюю одежду, мы все как-то плавно туда перемещаемся, пока Агриппина влезает в тапочки.

Я взгляд Медведя ловлю, на девушку направленный, и екает что-то. Вспоминаю, как говорили о ней. Что она нравится Медведю. А теперь вижу, не просто нравится. Он на нее так смотрит, что сомнений нет. Они давно и близко знакомы.

От этого осознания я теряюсь как-то. И когда Агриппина мне руку протягивает, свою по инерцию в ответ тяну, сделав пару шагов вперед. Топчусь носками в подтаявшем снегу. Пальцам тут же холодно становится, но я продолжаю стоять.

Растерянная. Пока Медведь плотоядно Агриппину разглядывает, а Гордей растерянно меня. Одна несостоявшаяся начальница чувствует себя уверенно. Здоровается со всеми, знакомится с родителями. Подарок вручает. Набор бокалов и бутылку дорогого шампанского.

Мне стыдно за гнома становится. Приехала девочка из деревни…

— Какой красивый дом, – восклицает Агриппина, держа под руку Гордея.

У того такое лицо при этом, словно с ним не любимая женщина, а стокилограммовая статуя, которую на весу держать надо. – Тут поработал хороший дизайнер.

— Я сама занималась обустройством, – замечает мама мужчин, явно довольная похвалой.

Агриппина тут же увлекает ее разговором. Гордей устало опускается на диван, а Максим на девушку смотрит с удовольствием. Мол, какая молодец!

Я себе места не нахожу. Серая мышка. На фоне Агриппины я еще более блеклой кажусь. Такой, какая и есть собственно. Отступаю в уголок, надеясь укрыться от посторонних глаз. Спиной вперед шажок, другой, еще, еще…

На меня никто внимания не обращает. Быстро семеню спиной вперед и вдруг… Натыкаюсь на что-то колючее. Резко так, что не сразу соображаю. Только когда глаза Максима вижу, понимаю: случилось что-то.

— Люба, в сторону! – вопит мой жених, а следом елка, стоявшая позади меня, обрушивается на пол.

Я голову в плечи вжимаю и глаза закрываю. Тихо-тихо становится. А потом тишину разрезает отчетливый медвежий рык.

Глаза открываю и смотрю за спину. Плакать хочется. На елке много игрушек было стеклянных, и теперь часть из них на полу в виде осколков. Блестки повсюду. Елку лежит на боку, и гирлянды весело подмигивают огоньками.

— Люб, ты в порядке? – Гордей первым отмирает, ко мне подходит.

Я киваю, он меня за руку берет, тянет, я иду и тут же вскрикиваю, припадая на одну ногу. Наступила не стекло. Забыла, что я без тапок.

— Черт, – цедит Гордей, на руки меня подхватывает, на диван относит.

Усадив, носок мокрый с ноги тянет.

— Вроде несильно, – замечает, мою ногу осматривая.

Пальцы на ледяной стопе кажутся обжигающими. Гордей ногу мою поглаживает, а у меня щеки румянцем заливает. Потому что это кажется таким… Интимным.

— Дай я, – Максим прямо таки вырывает мою ногу у брата. Я краснею еще сильнее. Хочется свитер стянуть, до того душно. – Это все-таки моя невеста, – недовольно замечает.

К счастью, мама как раз подает аптечку. Гордей, поднявшись, в сторону отходит. Руки в карманы прячет. Моя стопа в лапищах Медведя кажется еще меньше, чем есть. Он поливает ранку перекисью. Я кусаю губы, терплю. Максим на меня взгляд кидает.

— Рана ерундовая, – протерев ваткой, залепляет пластырем. – Недоразумение, – шепчет тихо. Все к елке отошли, так что никто не слышит. – Надеюсь, дом не спалишь?

— Ничего обещать не могу, – шепчу в ответ.

Мне все еще дико неловко. Но уже по-другому поводу. Медведь ногу мою не отпускает. Поглаживает ее, массирует немного стопу. И это приятно. Очень. Заставляет забыть о том ужасе, что я учинила. Кошусь в сторону елки.

— Я все исправлю, – говорю Медведю, пытаясь встать.

Ну для начала ногу выдернуть. Но он только крепче сжимает, на себя дергает, так что я по дивану съезжаю вниз. И Медведь на коленях стоит между моих ног теперь. Свитер задрался, обнажив живот. Мне стыдно до ужаса. Словно что-то ужасно развратное происходит.

Так кажется по тому, как взгляд Медведя проезжается по моему телу. Я дышу глубоко, не сводя взгляда с мужчины. Он поднимается медленно, по сторонам от меня уперев ладони в диван. Нависает сверху несколько мгновений. И боже, меня потряхивать начинает.

Я губы облизываю, он на них смотрит. Ноздри раздувает. Мир вокруг как будто остановился. Есть только я, на диване под Медведем распластанная. Раскрасневшаяся, растрепанная, со сбитым дыханием. Все это в моей голове интерпретируется в такое… Что говорить стыдно.

— Осторожно, сейчас в другую сторону завалится! – возглас матери приводит в себя.

Максим выпрямляется, одергивает край свитера, а я успеваю заметить… Заметить то, отчего моя температура еще на градус подскакивает. Максим возбужден!