Фиктивный развод. Острая месть

Глава 4

За окном и в душе было пасмурно и холодно. Наступил ноябрь.

Я переехала в свою добрачную двушку в Бутово, в которую не приезжала последние три года, пока сдавала её в аренду.

Теперь здесь пахло сыростью, одиночеством и неприкаянностью.

Чтобы занять себя, я взялась разбирать коробки с вещами из кладовки и наткнулась на свадебное фото.

Мы с Максимом смеёмся, его сильные руки обнимают меня так крепко, будто он никогда не отпустит. Теперь эти же руки подписывали документы о нашем «временном» разводе, даже не дрогнув.

«Это всего лишь формальность, Марин. Для налоговой», — его голос звучал в голове, пока я вытирала пыль с рамки.

Мой телефон завибрировал — сообщение от Максима:

«Не могу перевести полную сумму в этом месяце. Проблемы с аудитом. Потерпи».

Так продолжалось уже второй месяц. Конечно, до пустого холодильника я не дожила, как и до потрескавшегося лака на ногтях, Макс переводил кое-какие деньги, но это была в лучшем случае половина моего обычного содержания.

Мои личные сбережения изрядно похудели. Они таяли, как вера в обещания Максима.

Я обновила резюме, но что я могла предложить. Диплом шестилетней давности без достаточного опыта работы?

Алексею я перезвонила через пару дней после того, как узнала о разводе от Макса.

Трубка хмыкнула и сухо поблагодарила.

На этом было всё.

Какое-то время я считала себя предательницей.

— Даже если твой муж не преступник, он всё равно мудак, — поддерживала меня Света.

Родителям мы ничего не говорили. Только одно — решили пожить раздельно.

Мама заохала, отец качал головой, а потом утешал нас обеих, говоря, что иногда это даже правильно. Мудро. Главное — ни слова о разводе.

Я понимала страхи родителей — они боялись, что останутся без денежного довольствия.

К счастью, я убедила Макса переводить им деньги, как обычно.

Родители не жаловались, значит, эту часть договора Макс не нарушил.

А в остальном?

— «Лебедина гавань» — квартира оформлена на фирму. Это Витька там шалит втихаря от жены. Дурак! Семья — главное.

И Макс посмотрел на меня так, будто хотел добавить: «Ты — главное».

И на душе потеплело. Ненадолго.

Но не в моём кошельке.

Впрочем, я вздыхала и мирилась. Я вышла замуж за Макса не ради денег. И не хотела выглядеть меркантильной в его глазах.

Мужчины часто обвиняют женщин в том, что им нужны только деньги. Мне было важно, чтобы Макс так не думал.

Чтобы он понял: я главное для него, а он — для меня. И у нас будут дети. Просто это какая-то затянувшаяся серая полоса.

***

Я не планировала ехать в центр. Но подруга настойчиво звала в новый ресторан у Патриков: «Тебе нужно развеяться!»

И вот я стояла под моросящим дождём, глядя сквозь витражное стекло на столик у окна.

На моего мужа.

В том самом новом костюме, который он якобы купил для переговоров с налоговой. Его мощная рука обнимала хрупкую блондинку в обтягивающем розовом платье — секретаршу его зама Катю. На вид ей было не больше двадцати двух.

Я замерла, отступив в тень.

Они меня не видели. Они выглядели парой. Влюблёнными.

Макс кормил её с вилки, она смеялась и послушно разевала ротик. Муж ненавидел, когда я пыталась так делать — кормить его.

«Это не по-взрослому. За кого ты меня принимаешь?! За сыночка?! Лучше роди мне сына».

Этой фразы хватило один раз, чтобы раз и навсегда отрезать у меня желание дурачиться.

Я не могла. Не получалось.

Тем временем с каким-то мазохистским любопытством я следила за ними из своего укрытия.

Макс поцеловал её запястье. Он любил так делать. Говорил, что это его слабое место.

Катя вскрикнула и фальшиво засмеялась. На пальце её сверкнуло кольцо с бриллиантами.

Так вот куда он потратил наши деньги. Мне вспомнился чек из «Tiffany», выпавший у него из кармана. Когда мы ещё были женаты.

Он подарил ей кольцо. Пока ещё не обручальное, но по их довольным лицам, может, они уже всё порешали. Вычеркнули, выкинули меня из жизни.

Мой телефон дрожал в руке, когда я набирала ему сообщение.

«Как ты? Когда увидимся? Я соскучилась».

Почувствует или нет, что я рядом? Буквально в трёх-пяти шагах.

Мне казалось, у нас с Максом связь. Оказалось — разбитый брак.

Он быстро набрал ответ:

«Не звони и не пиши пару недель. Ещё идёт проверка. Я плотно на крючке».

И поставил телефон на бесшумный.

Вернулся к целованию её хищных наманикюренных пальчиков.

Я поднимаю воротник пальто. На улице чертовски холодно. Ледяной ветер задувал за шиворот.

Осталось последнее — набила сообщение подруге, что передумала. Разболелась голова. Я, мол, чувствую себя старой развалиной.

И это тоже было правдой. Жестокой правдой.

Она придавливала меня как плита, я уже даже не чувствовала ни рук, ни ног. Только разбитое сердце.

В последний момент он поднял глаза, и наши взгляды встретились.

И в его не было ни тени вины. Или шока. Будто он предполагал, что когда-то я всё увижу сама.

В его лице — мгновенная оценка серьёзности угрозы, как в те времена, когда он «договаривался» с конкурентами.

Он медленно поднёс палец к губам, призывая меня молчать. Терпеть или исчезнуть. Наш старый знак «тише». Верь мне.

Только теперь это не игра, а приказ.

Я развернулась и побрела вверх по улице. Мимо блестящих витрин, отбрасывающих фальшивый свет на булыжную мостовую.

Холодный ветер бил мне в лицо, но я почти не чувствовала холода. Ничего не чувствовала.

Превратилась в манекен, с которого содрали одежду. Продали, и вот теперь я просто безликая кукла на шарнирах. И ноги сами несли меня прочь от этого ресторана, от этого праздничного света. От них.

В ушах гудело, будто я провалилась под лёд.

— Марина Александровна.

Голос прозвучал над моим ухом. Я вздрогнула, хотела обернуться, но стальные руки легли на мои плечи. И голос — низкий, твёрдый, знакомый.