Фиктивный развод. Острая месть

Глава 5

Когда я садилась в машину, Алексей галантно открыл передо мной дверь, я вдруг заколебалась.

Что я делаю? Вдруг больше меня никто не увидит?

Его рука легла поверх моей, вцепившейся к дверцу.

И я поняла: пока я в игре.

Никому не интересно моё исчезновение.

Или он хочет, чтобы я так думала.

И никто меня уже не отпустит.

Плевать! Надо рискнуть!

С противной мыслью, засевшей в мозгу, вдруг осознала: Алексей — та соломинка, за которую хватается утопающий.

У меня больше не осталось моральных причин, чтобы продолжать жить, как раньше, а новых я себе ещё не придумала. Может, он, это странный мужчина, от которого веяло не только властью, не одной лишь опасностью, но и открытой дверью, приглашением к новому акту моей несчастливой пьесы, даст мне надежду.

Крупицу. Глоток. Зёрнышко, из которого я взращу сад.

— Куда вы меня везёте? — спросила я у сидящего рядом Алексея.

Машина плавно тронулась.

Путь отступления отрезан.

Водительская зона была отделена непроницаемым стеклом, но в боковое окно я видела, что мы свернули на Садовое.

— Туда, где ваш бывший муж вас не найдёт. Вам надо дать против него показания.

— О чём? Я простая домохозяйка.

«Зачем меня отдалять от Макса? Чтобы не запудрил мозги? Или чтобы сломать волю к сопротивлению?»

— Расскажите, как было. Как он предложил вам развод. Фиктивный. Как облапошил с имуществом, вы же не станете этого отрицать?

Хлёстко. Мы сидели почти рядом, но были бесконечно далеки, как две планеты, орбиты которых не пересекаются.

Я всё ещё дрожала, хотя внутри салона было тепло. Не от холода.

От сеанса обнажения. Вот Алексей говорит со мной, а, кажется, будто сдирает кожу. И не даёт передышки, будто когда я задохнусь в этой боли, перестану сомневаться. И сопротивляться.

Ему нравится, что я не покорилась. Я чувствую, нравится.

И тем больше мне хочется приводить контраргументы, чтобы стереть это чувство превосходства в его глазах. Повороте головы. Движении плеча.

От Алексея веяло той силой, что способна отдавать немые приказы.

Сиди и не дёргайся.

Я услышала это не ушами, но телом.

И не захотелось проверять, что будет, если ослушаюсь.

— Это не тянет на преступление. Я сама всё подписала. Сделаете из меня соучастницу?

Вжала голову в плечи, приготовилась к удару. Не физическому, но от его ожидания заломило в висках и затылке.

— Напротив, Марина Александровна.

— Зовите меня Мариной. Когда вы произносите моё отчество, я чувствую себя бесконечно старой.

Я повернула голову и улыбнулась ему. Не ради флирта, а чтобы не заплакать перед влиятельным незнакомцем. Перед винтиком государственной машины, для которого моя трагедия — просто бытовой эпизод. Неинтересная подробность.

Ещё одна одураченная жена, защищающая мужа, которому до неё больше нет дела.

Какое-то время мы просто всматривались друг в друга, а потом он произнёс:

— А вы меня — Алексеем.

Он сказал это так просто, будто предложил вызвать такси. Или спрашивал, где именно меня высадить.

В голосе Алексея слышалась всё та же хрипотца, что и тогда, в цветочной лавке Светы. Но теперь она казалась тёплой. Почти домашней. Почти человеческой.

Но я не обманывалась.

Наверное, их учат в конторе, как вызвать доверие у свидетеля. Как убедить его сотрудничать, и всё это просто манипуляция, но я поддалась на неё. С радостью мотылька, влекомого светом настольной лампы.

Наверное, просто истосковалась по теплу. Даже такому. Суррогатному, механическому.

Способному опалить последние крылья несчастного мотылька.

И никто не выдаст ему новых.

Мотыльков много.

Их жизнь быстротечна, и это правильно. Естественный ход вещей.

Даже стрекозами рождаются не все. Не говоря уже о птицах.

Какое-то время мы ехали молча.

Я украдкой наблюдала за ним. В свете фонарей его профиль выглядел грубовато-красивым: сильная линия подбородка, тень от длинных ресниц, шрам на правом виске, еле заметный, но теперь знакомый.

У Макса тоже был шрам. Я любила его гладить указательным пальчиком, целовать.

Невольно сравнивала Алексея и Максима. В первого нельзя влюбиться с первого взгляда, но было в нём что-то основательное. На века.

Как у скалы, противостоящей бурям и ветрам.

— Полагаю, вы думаете, что я хочу вас использовать, а потом оставить одну наедине с проблемами?

Неожиданный вопрос. В конторе учат и мысли читать, или так думают все в моём отчаянном положении? Потому что была в этих словах горькая правда.

Я вздрогнула и поправила край пальто, открывшего колени.

— А разве нет?

Машина свернула в переулок и затормозила. Двигатель замолк, но водитель не спешил выходить. Оставалось надеяться, что он не слышит нашего разговора. Я не хотела бы говорить при всех. Напоказ.

— Посмотрите на меня, Марина.

Его голос прозвучал властно. Такому тону подчиняются безоговорочно.

Я повернула голову, стараясь, чтобы слёзы остались вовне. Невыплаканными.

Я оставлю эту часть боли только для себя.

В темноте его глаза казались почти чёрными. Дьявольскими угольками. Я всё ещё дрожала, потому что не могла согреться.

— Я мог бы заставить вас сотрудничать. Шантажом. Угрозами.

Я вспомнила нашу первую встречу. Было, чего уж там. Грозился проблемами для бизнеса Светы.

Он наклонился ко мне, и я почувствовала запах дорогой туалетной воды с нотками кожи и кофе.

— Я предлагаю вам выбор. Потому что…

Его пальцы неожиданно коснулись моей руки. Накрыли мою ладонь так, что я бы не смогла вырваться при всём желании.

Алексей просто показывал, что он главный. Что я больше не принадлежу Максу, потому что они оба так решили.

Он. Алексей, тоже решил. Моё мнение и слёзы никого не волновали.

Я должна сыграть свою роль. Точка.

— … мне жаль вас. Скажем так.