Фиктивный развод. Острая месть

Глава 6

У моего бывшего мужа — звериное чутьё.

Вот и сейчас он почувствовал угрозу. Пока ещё неясную, но уже способную пошатнуть его идеально выверенные планы. Когда он начал готовить предательство?

Это сейчас было почти всё, что занимало мои мысли.

Когда решил, что меня можно безболезненно выкинуть из своего плана на жизнь?

Стереть ластиком.

Удалить из семейного чата.

— Не берите трубку, просто сбросьте, — в голосе Алексея появилась сталь, и я застыла с телефоном в руке. Потом нажала кнопку «отбой». — Дайте его сюда. Не бойтесь так, верну скоро.

Не подчиниться — немыслимо.

И снова наши пальцы соприкоснулись. Я почувствовала слабый разряд тока между нами.

Статическое электричество, пробежавшее вверх по моей руке, оно впилось в мою кожу, в мои нервы.

Наложило печать на губы, и я молчала, когда машина снова поехала в сумрак столичных улиц.

Ни о чём не спрашивала.

Не хотела знать ответы на вопросы.

Кроме одного.

— Куда вы меня везёте?

— Домой вы пока не вернётесь, но я найду вам лучшее место, чем та дыра, в которую вас выбросил муж.

Слова резанули по ушам, по горлу, и я почувствовала привкус собственной крови.

Прикусила нижнюю губу.

Алексей заметил и это.

Удивительно, как мужчина может замечать такие мелочи, если даже не влюблён в женщину. Сидящую рядом. На расстоянии полусогнутой руки.

На расстоянии глубокого вдоха.

Он протянул бумажный платок.

— Он выводит деньги на счёт в Цюрихе. Вы не знали?

Вот теперь всё началось по-настоящему. Допрос

А я уже вообразила себе невесть что: напряжение между нами, где мало места сочувствию, но много — борьбе. На одной стороне.

А мы оказались на разных.

Мы всегда будем на разных сторонах.

В разных лодках.

И хорошо, если моя не потонет. Если Алексей не потопит.

— Он не собирался возвращаться ко мне, — медленно произнесла я, вслушиваясь в собственный голос.

В правду, в глубину омута, в которой до того боялась заглядывать.

Самое сложное — потерять лицо перед другими.

Перед этим незнакомым сотрудником органов, который видел такие драмы каждый день.

И уже утратил способность сочувствовать.

Разве можно сопереживать дуре, верившей, что муж оформляет с ней развод из-за проверки?! И что не звонит ей долго, а когда она его набирает, слышит отговорки. Бывший муж не даёт денег бывшей жене. Так ведь и не должен!

— Что вы хотите от меня? Какие показания?

— Правдивые, Марина. Которые помогут вывести вашего мужа на чистую воду. Расскажите, как он предлагал вам развод. И по какой причине.

— Разве этого будет достаточно?

Алексей взглянул на меня с уважением. Не как на размазню и клушу, которую обманул благоверный.

Как на человека, который не выплакал пока все мозги.

И мог рассуждать здраво.

И как на ещё одну пешку в своей игре.

— Вы можете быть полезной. Не надо себя недооценивать.

Я замолчала.

Каждому хочется думать, что он рождён не просто так, но с миссией, со светлой душой.

Для меня важно было быть полезной. Для своей семьи. Быть верной и любящей семьёй. И я была. Вот только семьи больше нет.

Потому что я не смогла родить? Или потому что Макс не захотел ребёнка, когда уже могла?

Позже. Ещё не время. Надо пожить для себя.

И я соглашалась.

Моя преданность и верность оказались устаревшими, рутинными, привязчивыми.

От них отмахнулись, как от постаревшей на службе собаки.

Я чувствовала, не могла не чувствовать, как в нашей квартире поселяется холод. Как он проникает в меня, врастает в позвоночник, вливается вместе с кровью в сердце.

И несмотря ни на что, я могу быть полезной.

Могу.

Не Максу. Не Алексею.

Себе.

Вопрос теперь в другом: как извлечь из всего этого выгоду? Пусть и в виде морального удовлетворения.

Месть — это низко. Гадко.

Это не имеет ничего общего с той целью, какой я жила.

Я вспомнила Макса и Катю за стеклом ресторана. Как он целовал её запястье, как смотрел на неё, будто хотел проглотить целиком.

Когда-то он так смотрел на меня.

Говорил о любви.

Всё это ложь. И я верила в неё годами.

Ложилась спать и надеялась, что завтра Макс изменится. Вернётся ко мне тем, кого я знала, и начнётся прежняя, первая наша с ним жизнь.

Сколько времени он меня обманывал?

Знал, что всё кончено, и тратил наше время.

Моё время.

Резал меня по кусочкам своей вечной занятостью, заставлял искать причину в себе.

Не говорил, что я просто устарелая версия жены.

Клочок бумаги из порванного письма.

Залежалый товар, который хотят сбыть с рук по бросовой цене.

Нет, Макс не продал меня. Он обобрал меня до нитки.

Выкинул голой на мороз.

В ноябрьское хмурое утро.

В серый мир, куда никогда не заглядывает солнце, потому что солнце не для таких, как я.

Не для брошенных.

И я позволила ему это.

Но больше — нет.

Пусть говорят что хотят, я не прощу.

Я сейчас как треснувшее зеркало — не способна отражать ничего, кроме искажённого лица.

И стану лживой сукой, лишь бы отомстить!

Чтобы он тоже почувствовал хоть десятую часть моей боли.

Почувствовал и содрогнулся. А я верну ему свою боль десятикратно.

— Я готова. Говорите, что мне надо делать.

Произнесла механически. Как робот.

Раз Макс считал, что мои чувства не имеют значения, я спрячу их. Откажусь.

От него.

От нашего совместного прошлого.

— Скажу. Скоро узнаете.

В словах Алексея я услышала, что он мной доволен.

И ещё — в его тоне промелькнуло что-то собственническое. Хищное.

Я вдруг поняла, что от мелкого хищника пришла в логово крупного.

Буду укрощать.

Чтобы выжить.