Филинт. Новая граница (книга 2)

Глава семнадцатая

- Ты солгала! – выкрикнула я, вскочив со стула. – Ты же дала обещание!

- Прости, Мирра, но хочешь ты того или нет, я сделаю то, что задумала. И ты мне не помешаешь.  

Я в ужасе попыталась выбежать из комнаты, но дорогу мне перегородил Рикаев. Я силой пыталась протиснуться в дверной проём, но что может сделать шестнадцатилетняя девочка против военачальника первого анклава? Ему совсем не составило никакого труда скрутить мои руки и вывести на улицу.

Как я и ожидала, разговор с Марией был всего лишь очередной западнёй. Игнат к моменту захвата поселенцев уже был схвачен, его вели к остальным воинам. А вот те самые возмущения захваченных людей были неспроста. Нет, их не убивали, как я могла предположить, их один за другим заводили в плаинг. Так вот в чём суть прилёта возвышенных – им нужна очередная партия живого сырья! Им нужны люди для проведения экспериментов!

Осознание этой правды привело меня в ужас. Я стала дёргаться, вырываться из рук Владимира Рикаева, но тот вцепился в меня такой мёртвой хваткой, что каждый рывок отдавался дикой болью. В плаинг завели уже не меньше пятнадцати человек, среди них могла оказаться и я. Я не могла смириться с тем, что это конец, что вот так просто всё закончится. Моя судьба в руках Марии, и она завидной не будет. Но, если у меня ещё был шанс на то, чтобы выжить, то у воинов только одна дорога – гибель, мучительная и страшная гибель. Нужно было что-то придумать, хоть что-то, пока не стало поздно. Но как их остановить? Как?! Глаза ни за что не цеплялись, голова перестала что-либо соображать, мысли бились в панике.

Надвигающийся странный звук, заглушающий голоса людей и…взрыв.

Я и опомниться не успела, как меня отбросило от Рикаева. В ушах зазвенело, но время было дорого, чтобы обращать на это внимание. Я, преодолевая головокружение и какую-то потерянность, быстрым шагом пошла в сторону оружейной. Откуда этот взрыв? Если это не возвышенные, то кто? Я повернула голову в сторону, где находился Рикаев. Военачальник всё ещё лежал на земле, пытаясь подняться на ноги, некоторые воины смогли вырваться из рук солдат и помогали освободиться другим. Из друзей я никого не видела, но очень надеялась, что они в порядке.

Покопавшись на складе, я отыскала необходимый мне автомат, и, как только собралась уходить, прогремел ещё один взрыв. Я отследила траекторию – бомбили с окраин поселения. Я обошла постройку, прошла небольшое расстояние до лесной границы и столкнулась с Никитой. Я крепко обняла друга.

- Ты почему здесь? Александр велел тебе уводить людей!  

- Они в безопасности, но я, Анна и Марк решили вернуться, и, кажется, вовремя, – он посмотрел в сторону поселения. – Из-за взрывов не беспокойся, это наших рук дело.

- В каком смысле ваших? – удивилась я.

- Когда мы только перебрались на эту территорию, Александр кое-что припрятал в лесу на всякий случай. Я потом всё объясню, – замахал он руками. – Главное, нельзя допустить, чтобы возвышенные завели наших людей в плаинг.

Послышались выстрелы. Бой начался.

- Иди, но будь осторожна, – произнёс Никита.

- Ты тоже.

После этих слов мальчишка рванул в обход поселения. Мне же оставалось только одно – найти друзей.

Я побежала на поле боя, взглядом быстро нашла Александра и Милу, которые бок обок сражались с солдатами, понадобилось время, чтобы зацепить взглядом Лизу. Девушка, не жалея сил, боролась с эливейтовской армией, как с равными бойцами. Игната и Кима я не видела, но зато вместо них появились Анна и Марк. Брат и сестра сражались так, словно делали это всю жизнь. Хотя, кто знает, какие ужасы им пришлось пережить за всё время их скитаний по различным компаниям заражённых людей? Никита находился где-то на окраине, и, как я предполагала, искал подходящие места, чтобы пустить в ход амперажи. Так оно и было – парень смог обезвредить несколько эливейтовских солдат.

Мария. Мне нужна была Мария. Это было похоже на манию, на дикое неудовлетворённое желание, сродни жажде охотника добыть бесценный трофей в виде весомой туши лесного зверя. Намерение разделаться с ней растекалось по венам со страшной немыслимой скоростью. И вот она, находясь под охраной солдат, стоит и наблюдает за боем, о чём-то переговариваясь с каким-то эливейтовским воином. Я уверенным шагом двинулась к ней, не обращая ни на что внимание, и это уже больше походило на одержимость, чем на месть. На моём пути встречались воины Эливейта, но я уверенно справлялась с ними, пусть и через силу. Идти напрямую к плаингу – настоящее безумие. Даже меня могут убить, если я подойду слишком близко. Необходимо было воспользоваться обходными путями. Я свернула в сторону леса, решила пойти Никитиным путём. Я понимала, что вероятность не подобраться к главе Эливейта велика, но, если даже и так, у меня была возможность испортить систему управления плаинга, чтобы Мария точно уже никуда не делась.

Это был риск, самый настоящий риск. Суть прибытия Марии и её солдат в Инферию была мне ясна – они прилетели не убивать поселенцев, не мстить за все причинённые ими неприятности, а для того, чтобы использовать падших в своих безумных целях. Главе Эливейта просто нужно живое сырьё, лабораторные крысы, жизни которых ни во что не ставятся и, которые в принципе ничего не значат, если речь идёт о «великой цели».

А в вирусе ли дело? Не может быть всё так просто. Мария всегда была одержима желанием найти антидот, посвятила этому всю свою жизнь, но за столько лет сдвигов произошло не так уж и много. Она заявила, что, возможно, они создали это лекарство. Верить ей или нет, я не знала, но, судя по тону, по голосу, взгляду, в конце концов, можно предположить, что она говорила правду. А, может, она сама просто верит в то, чего на самом деле нет? Создать иллюзию того, что всё скоро закончится, придумать легенду о несуществующем антидоте всего лишь оправдание осознанному проигрышу. Но для Марии этот вопрос не мог быть шуточным, не только для неё, но и для всего уцелевшего мира эта тема никогда не теряла серьёзность. Тогда, чему верить? Доверять своей бывшей опекунше я не могла, без каких-либо доказательств её слова просто теряли смысл. Голову разрывали мысли и безумные доводы, но они должны были отойти на второй план – жизни поселенцев важнее.