Философия Научения

Часть 3. Даша

(Запись на полях от 15 апреля 2013)
После столь долгого перерыва непривычно даже как-то записывать свои мысли на листке бумаги. Старый друг уже всё, расклеился, из него даже стали выпадать листы. Поэтому теперь ты будешь моим новым верным другом. Просто порой и поговорить не с кем, а алкоголь не особо исправляет чувство одиночества. 
Вот некоторые говорят: «Время лечит». Возможно, это так, но для этого должно пройти очень много времени. После внезапной для меня смерти Даши во мне многое изменилось. Даже смерть родителей и бабушки не сломали меня полностью. Всегда старался бороться с невзгодами судьбы и не опускать руки. Но в этот момент я как будто бы умер. Всё теперь стало другим.
Во время своей пятилетней учёбы в РГТУ я строил большие планы на будущее. Старался успевать совмещать учёбу и работу. Куратор нашей группы, Смольников Иван Петрович, так вообще предлагал мне даже остаться преподавать и вести научную деятельность. Я всё отказывался, хотел пойти инженером в какую-либо частную компанию. Итогом всех моих стараний был красный диплом.
Пока я учился, Даша находилась ещё в стенах детдома. Как раз год моего окончания совпадал с выпускным сестры. Прекрасно понимал, что меня должны забрать осенью в армию. И я не увижу Дашу целый год. Это волновало меня очень сильно, но поделать в этой ситуации я ничего не мог. Единственное, что я мог сделать для Даши – скопить денег ей на жизнь. Работа грузчиком на первом и втором курсе и плюс ко всему повышенная стипендия позволили мне скопить достаточно средств.
Даша пошла в колледж для учёбы на парикмахера. Я поддержал её выбор, ведь видел, что ей действительно нравится этим заниматься. Как она рассказывала, даже в детдоме делала причёски многим.
Сестре дали место в общежитии колледжа. Перед тем как уйти в армию, я отдал Даше часть своих сбережений. По моим расчётам, их должно было вполне хватить на целый год, если разумно тратить.
В армию шёл с большим нежеланием, не хотел оставлять Дашу одну без присмотра. До сих пор помню, словно наяву, как обнял её в последний раз на вокзале, перед отправлением поезда. Как покажет судьба, это было действительно в последний раз...
Служить меня отправили на Дальний Восток. Звонил Даше раз в неделю. Отвечала как обычно: «Всё нормально, у тебя как?» Шли недели, за ними пролетали незаметно и месяцы. Была уже весна, точнее, начало марта. Бывало, звонив сестре, слышал изменения в её голосе. Было чувство, что она была напугана или обеспокоена. На мои вопросы отвечала односложно. Со временем начал уже беспокоиться за неё, как оказалось, не зря. Семнадцатого марта командир части вызвал к себе и сразу сказал с порога: «Присядь на стул. Смойлов, мне только сегодня сообщили информацию, что два дня назад погибла твоя сестра. Соболезную... Дорога тебе предстоит не близкая, поэтому – вот увольнительная на две недели». На тот момент я уже не воспринимал его слова, просто упал в обморок. Помню, как пытались долго привести в чувства. Меня положили даже в санчасть. Целые сутки я провёл там. На следующий день, приняв очередную дозу успокоительного, начал потихоньку приходить в себя и осознавать, что произошло. Сразу стал просить командира дать возможность позвонить на номер Валентины Сергеевны. Как оказалось, благодаря ей мне и передали данную трагическую новость. Сквозь слёзы она просила меня не волноваться и сказала, что сама организует похороны. И что по приезде сразу ждёт меня у себя дома.
Командир не хотел отпускать сначала меня в таком состоянии домой и даже хотел дать сопровождающего, но я заверил, что справлюсь и сам. Мне предстояла долгая дорога на поезде. Более пяти суток. Я понимал, что на похороны мне не успеть.
Сейчас, по прошествии времени, понимаю – это к лучшему, что не успел на сами похороны. Увидев сестру, лежащую в гробу, я навряд ли смог бы себя контролировать. Наверняка бы просто-напросто сорвал все похороны, кинувшись вслед за ней в могилу, крепко сжимая её бездыханное тело. Мне больно об этом всём вспоминать, но чувствую, что надо. Надо выговориться. Словно камнем на душе лежит на мне какая-то недосказанность, которую я не могу ни с кем обсудить.
Помню до сих пор ощущение, как в поезде моё сердце разрывалось на части. Хотел выпить, но понимал, что нельзя. Валентина Сергеевна отказалась по телефону мне говорить обстоятельства смерти. На тот момент это волновало меня больше всего. В голове прокручивал сотни сценариев момента смерти Даши. Я был готов убить человека, который хоть как-то причастен к её гибели.
По приезде в Раменск сразу направился домой к Валентине Сергеевне. На пороге квартиры меня встретил её муж. Он попросил подождать, пока жена вернётся с работы. Усадив меня за стол, сразу предложил выпить водки и начал заводить со мной разговор на отвлечённые темы, касаясь только вскользь темы смерти сестры. Время за беседой и закуской пролетело для меня незаметно. Я был довольно сильно пьян. Валентина Сергеевна вернулась уже вечером. Как только она услышала мой голос на кухне, подбежала ко мне прямо с порога, даже не разуваясь, и начала крепко обнимать меня. В этот момент по её щекам стекали слёзы.
Поначалу в то, что говорила Валентина Сергеевна, я просто отказывался верить. Смысл разговора примерно был следующим: «Саш, было вскрытие, результаты показали, что в крови Даши была большая доза наркотиков... Это случилось в общежитие при колледже, в котором она училась. До меня и раньше доходила информация, что там не всё гладко, поэтому и отговаривала Дашу поступать в эту шарашку, по-другому назвать не могу... Как сказали некоторые ребята из этого самого общежития, Даша часто общалась с каким-то Максом. В комнате у него собирались чуть ли не со всей общаги. Устраивали там целые развратные вечеринки: выпивали, употребляли наркотики и прочую дрянь. Делали они это в основном поздно ночью, когда не было коменданта. Жалоб со стороны других ребят по общежитию на этого Макса не было, поэтому безобразие длилось довольно долго. Не понимаю, куда смотрел охранник на вахте?! В одну из таких вечеринок Даша и несколько других ребят употребили большую дозу наркотиков. После этого они не могли уже себя контролировать. Как итог: Даша выбросилась вниз с седьмого этажа, двух молодых парней и одну девчонку еле откачали. Пока приехала скорая, Даша уже умерла, спасти её было невозможно с такими травмами. В комнате того Макса, будь он не ладен, провели обыск и нашли крупную партию какого-то “Спайса”. Пока на время его посадили в СИЗО, идёт следствие. Вот такие дела... Теперь ты понимаешь, что по телефону этого не могла сказать...»
Многие слова Валентины Сергеевны словно калёным железом отпечатались в моей памяти до сих пор. Поделать я уже ничего не могу, остаётся только винить себя, что недоглядел за сестрой.
На следующий день после моего приезда пошли вместе с Валентиной Сергеевной и её мужем на могилу Даши. Возможно, по чистой случайности, а может, знаком судьбы оказалось то, что могила сестры находилась ровно через две могилы от места захоронения родителей. Причём Валентина Сергеевна, скорее всего, и знать не знала, что мои родители захоронены именно на Раменском кладбище. Теперь рядом с могилой родителей не было больше свободных мест, всё было уже выкуплено. Раньше оставалось только одно место, и теперь там как раз похоронена Даша. Такое ощущение, что то единственное свободное место предназначалось именно для сестры. Словно мама с папой специально «забрали» её к себе поближе. Тогда я не осознавал этого факта, но теперь это даже немного пугает...
Когда Валентина Сергеевна оставила меня наедине у могилки Даши, то я уже не сдерживал эмоций. Хотя и говорят, что мужчины не плачут и более стойкие – это не так. В тот момент меня охватил целый поток из воспоминаний. Всё пытался понять, почему так случилось. Вспоминались моменты, как она крепко прижималась ко мне в момент, когда первый раз пришёл милиционер и сообщил о смерти родителей. Вспомнил, как она смеялась, когда вместе катались на аттракционах. И, вспоминая моменты с Дашей, я всё больше убивал себя морально. В тот момент мне буквально не хотелось уже жить.
На следующий день купил билет на поезд и отправился к себе в часть. В пути у меня было достаточно времени для переосмысления некоторых моментов.
В особенности я благодарен Валентине Сергеевне. Если бы не она, то даже и не знаю, кто бы организовал похороны Даши. Большую часть похорон она сделала за свой счёт. Я пообещал вернуть средства по возвращении из армии, но она начала возражать. По словам Валентины Сергеевны, мы были для неё не чужими людьми. Мне сразу почему-то вспоминается, как директор всегда подмечала, что я сильно похож на её сына в подростковом возрасте.
По приезде в часть время до дембеля пролетело довольно быстро и незаметно. Потихоньку начал возвращаться к жизни и даже строить планы на будущее. Одно на тот момент мне было понятно: оставаться в Раменске я больше не смогу, слишком о многом плохом теперь напоминает это место. Этот город стал для меня проклятьем. Были на тот момент планы уехать в Москву. Понимал, что будет там крайне нелегко: нет связей, денег хватит только на три-четыре месяца аренды даже самой плохой квартиры на окраине. Демобилизовавшись, всё же решил рискнуть и поехать в Москву. Арендовал там квартиру за тридцать тысяч в месяц, начал искать работу. С четвёртой попытки удалось устроиться по моей специальности в одну молодую строительную компанию. Первоначально всё шло хорошо, зарплата была в районе семидесяти тысяч. На тот момент я несказанно был рад тому, что в моей жизни начало всё налаживаться. Москва словно обнулила меня. 
Проработав в фирме около полугода, мне начали постепенно срезать часть зарплаты. Ходили слухи, что скоро компания обанкротится, если не выиграет следующий тендер. Я понимал, что лучше искать уже новую работу в другом месте. И как показало время, был абсолютно прав.
Найти новую работу, условия которой меня бы полностью устраивали, не мог долгое время. Мои личные финансовые запасы к тому времени уже заканчивались, необходимо ещё было платить кредит за машину. И тут, как говорится, случилось то, чего я никак не ожидал – на моё резюме откликнулась фирма, занимающаяся строительством храмов. Мне на почту даже пришло уведомление, что они готовы провести со мной собеседование. Недолго думая, решил согласиться. Само собеседование прошло достаточно любезно, мне сказали, что инженер-строитель в их команде не помешает. Я решил на тот момент долго не думать и дал согласие. Тем более зарплату обещали достаточно хорошую. К работе и выполнению своих обязанностей приступил уже на следующий день.
По роду деятельности мне часто приходилось быть на стройке того или иного храма, церкви. Там я часто общался как с верующими, то есть будущими прихожанами, так и с батюшками. Благодаря этому общению я начал всё больше погружаться в веру. И нет, не просто в конкретную религию, в которой предписаны те или иные правила, а именно в саму идею, что действительно существует то, что пока мы осознать и понять не в силах. Сны, которые могут предвещать нам будущее. Или события, которые нельзя назвать просто случайностью. Данная идея поселилась во мне, словно зерно, и начала прорастать.
Проработал на новом месте до тех пор, пока были заказы. Последнюю стройку закончил в небольшой деревне, работал над проектом церкви. После этого заказов не было. Ждать я долго не мог, о чём Вадиму, директору фирмы, прямо сказал в лицо. 
За время работы смог скопить небольшую сумму. Решил немного отдохнуть и собраться с мыслями. Лучше всего, на мой взгляд, было поехать пожить некоторое время в доме баб Тани, в Отрадном. Ведь, как известно, свежий воздух всегда идёт на пользу. Как только приехал в село, удивился тому факту, что дом даже не разграблен. Это благодаря соседям, за это им отдельное спасибо. Работы по дому было много. Толстый слой пыли уже покрыл зеркала.
Разбирая старые вещи, я вдруг вспомнил, как перевозил свои личные вещи из общаги на хранение в этот дом и складывал всё на чердаке. Там, кроме уже ненужной одежды, нашёл свою заначку денег, про которую уже и забыл. Правда, пятнадцать тысяч рублей в те времена и сейчас – это не одно и то же, но всё равно приятно. Более неожиданным было среди хлама найти мой старый дневник. Хотя почему-то у меня осталось в памяти, что я сжёг тебя или выкинул. А нет, всё же сохранил. Открыв пожелтевшие страницы старого дневника, половина из которых уже оторвались и были потеряны, начинаешь чувствовать себя по-особенному. Этот момент сравним с тем, словно встретил дорогого тебе друга. И, делая эту запись, начинаешь понимать – всё же Марина Валентиновна была права насчёт терапии, права...