Философия ворона.Или не каркай где не просят.

Философия Гришы.

Меня зовут Гриша.

Я ворон.

Это всё что вам необходимо знать для начала. Остальное — детали которые я сообщу по мере необходимости и исключительно по собственному усмотрению.

Я живу на книжной полке между Шопенгауэром и Ницше. Это не случайность — это позиция. В прямом и переносном смысле. С полки видно всё. Всех. Всегда.

Люди думают что я просто сижу.

Люди ошибаются.

Я наблюдаю.

И у меня есть мнение. По каждому вопросу. По каждому существу. По каждой ситуации которая разворачивается передо мной в радиусе видимости.

Делюсь ли я этим мнением?

Редко.

Но метко.

Скажу о Ноксе.

Нокс — моё существо.

Это не сентиментальное заявление. Это факт имеющий практическое значение. Он открывает окно. Он покупает еду. Он не трогает мои перья и не говорит "какая птичка" - за что ему отдельная благодарность потому что я не птичка, я ворон, разница принципиальная.

Нокс думает что он меня нашёл.

Нокс ошибается. Я его нашёл. Я выбрал окно. Я выбрал момент. Я выбрал его — из всех окон этого города -именно это потому что за ним сидело существо которое умеет молчать правильно.

Правильное молчание — редкость. Я ценю редкость.

У Нокса есть один существенный недостаток — он не понимает что влюблён пока это не становится очевидным всем остальным включая тётю Валю с пятого этажа и меня с книжной полки.

Я мог бы сказать ему раньше.

Я не сказал.

Некоторые вещи человек должен понять сам. Или почти сам. Или с минимальной помощью городской сети осведомителей в лице двух пожилых женщин.

Моя помощь была концептуальной.

Скажу об Оле.

Лавандовая ведьма — это неплохо.

Я не раздаю похвалы направо и налево. Поэтому неплохо от меня — это примерно то же что от других выдающийся человек эпохи.

У неё правильный запах — лаванда и кофе и что-то ещё что я не могу классифицировать но что означает примерно -этому человеку можно доверять.

Она не пытается меня погладить.

Это важно.

Она не говорит "Гришенька". Это критически важно.

Она понимает молчание — своё и чужое. Это делает её редким человеком в мире где все считают своим долгом заполнять тишину словами.

Единственное моё замечание — она хлопает ресницами намеренно. Это манипуляция. Я вижу манипуляцию насквозь.

Нокс не видит.

Нокс вообще слепнет в радиусе трёх метров от лаванды.

Я мог бы предупредить.

Не стал.

Некоторые вещи полезнее пережить чем избежать.

Скажу о Персике.

Персик — это испытание.

Не в смысле мне трудно. Нет. Я не испытываю трудностей. Я испытываю — концептуальные разногласия с реальностью.

Реальность в которой существует Персик отличается от реальности которую я считаю приемлемой.

Он белый. Он большой. У него рог — что само по себе архитектурный излишек. Он ест всё подряд включая чужие бутерброды с персиковым вареньем и углы мебели. Он тыкается мордой в существ которые этого не просили.

Он тыкался в меня.

Я официально заявляю: это было неприятно и я не одобряю.

Неофициально — и исключительно между нами — я отмечаю что Персик обладает одним редким качеством. Он не притворяется. Никогда. Он хочет дружить — он тыкается мордой. Он хочет есть — он ест. Он хочет спать — он ложится где стоит и занимает максимум доступного пространства.

В мире полном существ которые говорят одно думают другое и делают третье — это странным образом освежает.

Я не говорю что мы друзья.

Мы не друзья.

Я говорю что он занимает своё место в концепции мироздания.

Рядом с моим местом.

Иногда.

На два сантиметра ближе чем вчера.

Это ничего не значит.

Скажу о Наполеоне.

Наполеон — отдельная философская категория.

С одной стороны — кот. Существо принципиально другого класса. Мы с котами не на одном уровне иерархии. Это объективный факт не требующий обсуждения.

С другой стороны — Наполеон единственное существо в этом доме которое смотрит на мир примерно так же как я.

Сверху вниз.

С осознанием собственного превосходства.

С глубоким разочарованием от несоответствия мира своим стандартам.

Когда я сказал ему "я тоже разочарован"— это была не дерзость. Это было признание. Я увидел родственную душу и констатировал факт.

Он это понял.

Не сразу — он ушёл под кровать что было малодушием — но потом вернулся и сел рядом. Под моей полкой.

Мы не разговариваем много.

Нам не нужно.

Два существа понимающих ценность молчания — это уже союз.

Я не называю это дружбой.

Наполеон тоже не называет.

Мы оба делаем вид что это просто совпадение — два независимых существа случайно оказавшихся в одном пространстве с одинаковым выражением лица.

Это удобная концепция.

Мы её придерживаемся.

Скажу о тёте Вале.

Тётя Валя — явление природы.

Я изучал её долго и пришёл к выводу что она обладает сверхъестественными способностями которые в академических кругах называются женская интуиция, а я называю разведывательная сеть невероятной эффективности.

Она знает всё.

Обо всех.

Всегда.

Источники засекречены — она не раскрывает методов. Я уважаю профессионализм.

Она назвала меня Гришей.

Я позволил.

Не потому что имя мне нравится. А потому что некоторые битвы не стоят затраченных ресурсов. Тётю Валю не переспоришь — это я установил эмпирически в первые же две недели наблюдений.

Она единственная кто называет Нокса Ноченькой.

Нокс каждый раз вздрагивает.

Я каждый раз наблюдаю.

Это лучшее в моей неделе.

Скажу о тёте Зине.

Тётя Зина — партнёр тёти Вали по разведывательной деятельности. Менее заметна. Не менее эффективна.

Без комментариев.

Профессионалов уважают молча.

Скажу о фонтане.

Я был там.

Я всё видел.

Я никогда об этом не говорю.