Философия Хаоса

Глава 4 Правило исключений

Аня

Я так усиленно грызу ручку, что со стороны может показаться, будто я старательно впитываю все то, что препод рассказывает про артикуляцию. На самом деле все мои мысли поглощены вчерашним днем. И как бы я ни старалась вникать в выведенные на доске схемы, информация просто не задерживается в голове… Еще бы! Там все место занял Макс.
Если бы этот рыжий запредельно самоуверенный парень подошел ко мне в универе и пригласил на восемь… да ладно восемь, хотя бы на одно свидание — я бы точно отказалась. Решила бы, что это какой-то розыгрыш или жестокий спор. Что поделать, я трусиха. Всегда принимала этот факт как данность — как то, что у меня светлые волосы, — и особо не парилась по этому поводу.
Но вчера этот безумец был каким-то другим. Сказал про эти восемь свиданий, и я так растерялась, что даже не поняла, как согласилась. Вот это я дала! И что теперь? Чего он от меня ждет? Какими представляет эти встречи? Но самое главное — почему сегодня опять прошел мимо, словно никакого «вчера» и не было? Он стесняется меня? Боится, что друзья засмеют? Если честно, на него не похоже. Кажется, он просто делает все, что взбредет ему в голову.
Может, у него психологическое расстройство? Ну, знаете, две личности. Одна — тот парень с набережной, в рваной толстовке и с гитарой, и вторая — вот этот придурок, что сейчас сидит с айфоном в руках и ржет над шуткой приятеля.
Есть еще вариант, что психологическое расстройство у меня, и того вчерашнего Макса я выдумала. Нарисовала его у себя в голове, как художники рисуют то, чего на самом деле нет.
Поворачиваю голову и осторожно кошусь на задний ряд. Он там: развалился, как в шезлонге, и что-то шепчет соседу, а секунду спустя оба начинают громко смеяться.
Нет, Ань, так нельзя. Разочароваться ты всегда успеешь. Ты ничего о нем не знаешь, а значит, и судить не можешь. Просто мне хочется, чтобы он посмотрел на меня, улыбнулся — сделал хоть что-нибудь, доказывающее: все, что было вчера, не дурацкая шутка. Что его «восемь» — это всерьез. А у меня даже номера его нет. И он мой не спросил. Конечно, я могла бы найти его в общем чате, но нет… я не буду этого делать.
Препод переключает слайд, и я делаю вид, что внимательно его рассматриваю, хотя на самом деле — нет.
— Ты же Аня? — вдруг шепчет девчонка с аккуратным темным каре справа от меня. Кажется, Катя. Я с первых дней постаралась запомнить всех по именам.
— Угу, — киваю, настороженно всматриваясь в серо-голубые глаза соседки и гадая, что я уже сделала не так. Но она улыбается, во взгляде не претензия, а какая-то ирония. У нее вообще очень живой и добрый взгляд.
— Я Катя. Ужасно туплю на фонетике. Если ты не тупишь — давай дружить.
— А если туплю? — зачем-то спрашиваю я.
— А если тупишь — тоже давай дружить, будем тупить вдвоем.
Она смеется, и я смеюсь вместе с ней. Вообще-то это тоже странно. Ну, я имею в виду, что ко мне с предложением дружить со времен младшей школы никто не подходил. Обычно дружба завязывалась сама собой, а не вот так — через конкретное предложение. Но мне это даже нравится.
— Я на фонетике… так себе, — говорю, хотя немного лукавлю. Английский у меня хороший. Просто не люблю выделяться.
— Отлично, — кивает она, дружески толкая меня плечом. — А то я думала, что я одна такая.
Препод замечает, что кто-то на галерке говорит громче него, и делает замечание. Мы с Катей синхронно опускаем глаза в тетради, чтобы не попасть под раздачу. И то, что мы делаем это на пару, заговорщически улыбаясь, позволяет мне впервые почувствовать себя не на необитаемом острове.
После пары Катя «приклеивается» ко мне так естественно, будто мы дружим сто лет. Вот так: спросила — и сделала. Пока мы собираем вещи, она болтает без умолку, и я радуюсь, что она сделала первый шаг. У меня бы духу не хватило. Знаете, как бывает: оказываешься в новой среде, и все быстро разбиваются по группам и парочкам, а ты не знаешь, куда приткнуться. Я боялась, что так и буду на всех переменах читать в одиночестве или делать вид, что что-то повторяю. В лучшем случае мне удавалось переброситься с кем-то пустыми банальностями, но дальше дело не шло.
С моей застенчивостью сложновато жить.
На следующей паре мы снова садимся рядом, и уже после, в коридоре, Катя говорит:
— Слышала от старшекурсников, что эта преподша строгая, но типа справедливая. Люблю такое сочетание. Надеюсь, на экзаменах у нее не очень жестко.
Я киваю и по привычке отмалчиваюсь, потому что не знаю, что добавить, а говорить просто ради того, чтобы говорить — не в моем духе. А Катя, не дождавшись ответа, продолжает болтать, переводя тему на личное:
— Ты ведь не местная, да? Как тебе город? Где живешь?
— У тети, — улыбаюсь я. — А город потрясающий. Здесь и воздух какой-то другой. Соленый, с привкусом приключений.
Катя хмурится, и я понимаю, что ляпнула какую-то хрень. Вот кому надо тренироваться общаться, так это мне.
— Ты странная, — хмыкает она. — В хорошем смысле.
— Спасибо, — пытаюсь улыбнуться я, втайне надеясь, что она не заберет свое предложение дружить обратно, когда узнает меня получше.
— А пойдем в столовку? — предлагает она. — Если не съем чего-нибудь, точно не доживу до конца дня.
— Пойдем, — легко соглашаюсь я, хоть и не слишком голодна.

***

В гудящей и звенящей ложками столовой пахнет котлетами из детства и яблочным компотом. Мы берем подносы. Катя выбирает картошку со шницелем и чай, а я долго размышляю над супами, но в итоге все-таки беру гречку с котлетой и витаминный салат.
Свободных мест много, и мы занимаем хороший столик у окна. Сидя за ним, можно залипать на то, как ветер за стеклом шевелит желто-красные листья. Красиво и как-то грустно одновременно.
— Смотри, — шепчет Катя, наклонясь ближе, — видишь того блондина?
Я оборачиваюсь и пытаюсь проследить за ее взглядом. Сзади, за дальним столиком, сидят двое парней. Одного легко узнать сразу — не только по рыжим волосам, но и по тому, как вокруг него вибрирует воздух. А второй — красавец-блондин со спортивной фигурой и улыбкой, в которую уже влюбилась половина потока. Он смеется, балансируя на задних ножках стула и слушает Макса. Господи, они оба словно из другого мира. Не моего. А из легкого и свободного.
— Макс Воронцов и Глеб Иванов, — говорит Катя. — Говорят, они дружили еще до универа. Эту сумасшедшую парочку уже все здесь знают, а ведь только неделя прошла.
Ну да, ну да. И с одним из них я согласилась сходить на восемь свиданий.
Мой взгляд цепляется за белую футболку Макса и опускается по его красивым рукам к запястьям с браслетами. Его длинные пальцы, из-под которых еще вчера вылетала удивительная мелодия, сейчас беззаботно держат стакан с компотом.
Вчерашний Макс ведь был на самом деле? Я же его не выдумала?
— Глеб… — Катя улыбается, сверля взглядом блондина. — Ну, короче… он классный, да?
Замечаю, как она краснеет, и тоже улыбаюсь. Не одна я смущаюсь своих чувств.
— Ты уже с кем-то общаешься здесь? — спрашивает она, ковыряя картошку. — Я болела и пропустила три дня на прошлой неделе. Так что особо никого пока не знаю. Ну, кроме тебя.
Оу, так вот в чем причина. А я-то гадала, почему настолько общительный человек, как она, еще не обзавелся друзьями.
— Пока нет, — признаюсь ей.
Мы едим. Я улыбаюсь и на время даже забываю о Максе. Мне комфортно. Правда, я даже не успеваю доесть, как от этого комфорта не остается и следа.
— Эй, — шепчет Катя. — Тот парень смотрит на тебя уже минут десять. Прям глаз не сводит. Ты его знаешь?
— Какой парень?
Я начинаю крутить головой, оборачиваться.
— Тот, — Катя кивает, прикладывая вилку к губам. — Через стол, в полосатой рубашке. С челкой.
По ее ориентирам я быстро нахожу того самого парня. Он и правда, абсолютно не стесняясь, продолжает буравить меня взглядом. От такого неуместного внимания становится не по себе. Очень не по себе.
— Нет, я его не знаю. Какой-то он стремный.
— Странно, — пожимает плечами Катя. — Он тебя глазами просто жрет. Наверное, слюной уже весь свой обед закапал. Кошмар.
— Он какой-то… — пытаюсь подобрать вежливое прилагательное, но не нахожу, — неприятный.
Доедаем мы в напряженном молчании, и я безумно радуюсь, когда Катя наконец встает и поднимает со стола поднос с грязной посудой.
— Пойдем?
— Да, идем, — киваю я, готовая выбежать отсюда еще пять минут назад.
Но не успеваем мы сделать и пары шагов, как парень в полосатой рубашке оказывается перед нами.
— Привет, — уверенно говорит он невыносимо приторным голосом. — Я Илья. А ты?
Он стоит слишком близко и смотрит как-то... оценивающе, что ли? Аж помыться хочется.
Катя толкает меня локтем, и я понимаю, что просто застыла. Она забирает из моих рук поднос и шепчет:
— Давай я отнесу.
Я только киваю.
— Так как тебя зовут, красавица? — повторяет свой вопрос Илья.
— Аня, — нехотя выдавливаю я и смущенно откашливаюсь. Ладони мгновенно холодеют, и я крепче сжимаю ремешок сумки.
— Здесь кофе так себе, — продолжает он, несмотря на то, что всем своим видом я пытаюсь показать, что не хочу с ним говорить. — Рядом есть отличное место. Тебе понравится.
— Я не пью кофе, — сухо отвечаю я. — Спасибо.
— Давай не кофе, — усмехается он, и от этого звука меня передергивает. — Так даже лучше.
— Нет, у меня дела.
Я делаю шаг в сторону, но к моему ужасу этот парень не собирается отступать. Он зеркально повторяет мое движение, и мы снова оказываемся лицом к лицу, как и пару секунд назад. Я сглатываю.
— А завтра? — он наклоняет голову.
— И завтра тоже нет. — Я ищу глазами Катю.
— Тогда дай свой номер, — спокойно продолжает Илья. — Я напишу, и там договоримся.
Либо он идиот, либо настолько самоуверен, что просто не понимает отказов.
— Я не даю телефон незнакомцам.
Хотелось бы прокричать это ему в лицо, но вместо этого слова звучат совсем тихо.
— Так я же представился, — он противно усмехается. — Тем более мы в одном универе.
— Все равно нет.
Он пожимает плечами, и я облегченно выдыхаю в надежде, что этот жест означает его капитуляцию. Но не тут-то было.
— Ладно, тогда пока без номера. Прогуляемся после пар. Покажу тебе одно место.
Мне не послышалось? Он даже не спрашивает, а ставит перед фактом. Словно все уже решено, а на мое мнение ему плевать.
Слава богу, возвращается Катя. Она встает рядом, и я сразу чувствую себя увереннее.
— Нам пора, — говорит она. — Иначе опоздаем.
— Успеете, — ядовито бросает Илья, явно недовольный Катиным вмешательством. — Минута.
Я делаю шаг, решая просто уйти, но он тоже двигается. Илья не касается меня, только преграждает путь, но от этой близости становится тошно.
— Отойди, пожалуйста, — голос начинает дрожать. — Я же сказала, что мне это неинтересно.
— Дай пройти, — не выдерживает Катя. — Тебе же сказали: ей неинтересно.
— А ты что, ее адвокат? — усмехается он, подавшись вперед. — Я ведь ничего плохого не делаю. Просто хочу познакомиться.
В его словах вроде бы нет грубости, но эта вежливость фальшивая. Ведь мое «нет» он в упор не замечает.
— Отойди, — рычит Катя.
Я вздрагиваю, а Илья скользит по ней пренебрежительным взглядом.
— Я просто приглашаю твою подругу на кофе.
— Я же сказала «нет», — выдавливаю я, делая еще одну попытку обойти его.
Шагаю вправо, но он повторяет мое движение. В глазах начинает щипать от бессилия. Ну какого черта? Пальцы так сильно дрожат, что приходится прятать руки в рукава. Сердце глухо отдается в ушах.